Повелительный жест лейтенанта Топфера и огромная махина остановилась, обдав всё вокруг запахом отработанного топлива. Двигатель работал вхолостую, а сверху спрыгнул плотный обер-фельдфебель в сдвинутой на затылок пилотке и расстёгнутом на две пуговицы запыленном кителе с нашивкой за подбитые танки. Остальной расчёт, расположившись за щитом, тихо переговаривался, кто-то уже прикорнул. Сама машина, как и люди, была покрыта дорожной пылью. Гюнтеру бросился в глаза большой мешок с завязанной горловиной, висевший на длинном стволе. Мешок трепыхался и ему почудился сквозь работу двигателя гусиный гогот. Да, с комфортом путешествует расчёт, ничего не скажешь. Наверняка приняли контрибуцию от одной из придорожных деревень. Что ж, их можно понять, свежее мясо это не стандартный надоевший сухой паёк а кухня, скорее всего, отстала…
— Доложите, обер-фельдфебель, кто вы и куда следуете на ночь глядя? — спросил он, пытаясь разглядеть написанное в протянутых ему документах сквозь всё больше сгущающиеся сумерки.
— Обер-фельдфебель Штефан Вигман, господин оберштурмфюрер… — устало козырнул ему командир расчёта, обычный парень неприметной наружности, застёгивая свой китель второй рукой. — 8-й отдельный тяжёлый дивизион, 2-я танковая дивизия. Направляемся в город Флиз но, подозреваю, это не конечный пункт назначения…
— Почему в одиночку а не в составе своего подразделения? — задал Гюнтер ещё один вопрос. Возможно, за этой машиной появится и весь дивизион? Это было бы сказочным подарком…
— Повреждение получили при захвате Седана, господин оберштурмфюрер! — виновато вздохнул тот, оглянувшись на свою махину. — Когда доты раскалывали то французский снаряд упал совсем близко от нас. Осколками тягач посекло, накатник повредило да и другое по мелочи… Как только починили то сразу поехали догонять своих. Вы не подумайте, мы там не задержались ни на минуту лишнего! — зачем-то уточнил Вигман, видимо, решив что Шольке заподозрит его в уклонении от службы.
— Успокойтесь, обер-фельдфебель, я ни в чём вас не обвиняю… — отмахнулся Гюнтер, одновременно вытаскивая из кармана изрядно помятый приказ. — Если есть фонарик то посветите и ознакомьтесь с этой бумагой. Вы переходите в моё подчинение, с вашим начальством я договорюсь.
Судя по взгляду Вигман был удивлён но ничего не сказал, вытащил из кармана маленький прямоугольный фонарик и углубился в чтение. Через минуту он вернул приказ Шольке и снова вытянулся:
— Готов приступить к выполнению ваших распоряжений, господин оберштурмфюрер!
Слава Богу, хоть этот не стал ни в чём сомневаться или спорить! Хотя, зачем ему это нужно? Главное, он уверен что с его начальством всё будет решено, так что совесть спокойна.
— У вас, наверное, и карта есть? Нет? Тогда смотрите сюда… Посветите мне! — сказал Гюнтер, разворачивая её. — Сейчас я направляюсь прямо туда, вы едете за мной. По прибытию на место поступите в распоряжение лейтенанта Классена, командира отдельной противотанковой батареи. Поговорите с ним, он покажет вам наиболее подходящие места для огневых позиций. Думаю, спать этой ночью нам вряд ли придётся, так как каждую минуту мы используем для организации обороны. Приказ ясен, обер-фельдфебель?
— Так точно… — вздохнул тот, наверняка рассчитывая заночевать в Седане и утром, хорошо выспавшись, ехать дальше. — Только у меня выстрелов не так много, только то что осталось не выпущено три дня назад. Мы же не рассчитывали на такое, господин оберштурмфюрер, сами понимаете… Пополнить боезапас должны были по прибытии в своё подразделение, так что…
— Ничего, уверен, мы решим этот вопрос! — ответил Гюнтер, рассчитывая что в тягаче другой повреждённой зенитки найдётся чем поделиться с Вигманом. — Всё, по машинам! — приказал он и, подойдя к лейтенанту Топферу, который ему очень помог сегодня, крепко пожал руку офицеру фельджандармов.
— Огромное вам спасибо, господин лейтенант! Без вас мне было бы гораздо труднее выполнить приказ! Могу обещать что в отчёте фюреру я непременно укажу ваше полное содействие и походатайствую о награждении!
— Это моя работа, господин оберштурмфюрер! — улыбнулся лейтенант, должно быть мысленно представив себя с новой наградой или званием. — Рад был помочь вам и фюреру! И… желаю удачи! Чувствую, она вам понадобится!
— Это уж точно! — усмехнулся Гюнтер, привычно запрыгнув на своего «Здоровяка». И подал команду водителю трогаться. Включив узкие маскировочные фары броневик не торопясь поехал на запад, в город, а за ним рычала тяжёлая, неповоротливая махина с огромным стволом которая, тем не менее, могла позволить Шольке ещё немного увеличить шансы на победу…
Львов, западная УССР.
16 мая 1940 года. Поздний вечер.
Александр Самсонов.
