Казалось, прошло несколько часов но, посмотрев на часы, Шольке увидел что пролетело всего минут пятнадцать. Поле боя всё больше заволакивало чёрным дымом от подбитой техники и огонь трёх орудий стал менее точен. Теперь наводчики дольше целились, выбирая куда стрелять, к тому же французская артиллерия снова усилила артобстрел, пытаясь нащупать вероятные позиции немецкой ПТО. Правда, самые близкие снаряды взрывались либо где-то позади или же перед траншеями, вынуждая пехотинцев пригибаться в окопах. И Гюнтер с нескрываемым облегчением увидел как вражеские танки, временами видневшиеся сквозь дым, начали отступать, не рискуя продолжить атаку. Неужели победа⁈ Прибежавший с западной окраины солдат доложил что группа Классена-Брайтшнайдера тоже успешно отбилась, причём большую часть работы сделала мобильная «Дора», первыми же выстрелами буквально раскалывая лёгкие танки на части а средние вынуждая вспыхивать как свечки. Расчёты «дверных колотушек» тоже внесли свою лепту, «разув» выстрелами больше десятка машин, превратив их просто в неподвижную цель, как в тире. Словом, блестящая работа артиллеристов, не то что первый поединок с вражескими разведчиками, где те мазали как будто пьяные!
Но были и печальные новости. Каким бы неприцельным был огонь французских танков и артиллерии но и он забрал жизни семерых немецких солдат. Пятеро были из роты Биссинга и двое подчинённых самого Гюнтера… Причём, оба погибли, можно сказать, совершенно случайно. Вражеский артиллерийский снаряд угодил прямо в «Sd.Kfz. 263», центр связи отряда, названный экипажем «Баварец», и разнёс его на куски несмотря на то что тот стоял за небольшим сараем. Снаряд пробил строение насквозь и теперь на том месте где стоял броневик была глубокая воронка. Обломки машины раскидало по всему двору а исковерканный кусок железа, который раньше назывался пулемётом, настолько сильно вбило в стену дома что там остался отчётливый след.
От двух человек, в тот момент находившихся внутри, как и положено по распорядку, не осталось вообще ничего. Механик-водитель Зигфрид Борзиг и радист Клаус Гилен, тот самый в честь чьего дня рождения его ребята выпили в Нойенкирхене при знакомстве Гюнтера с подразделением. Снова придётся доставать «особый» блокнот и продолжать список тех кто заплатил своей жизнью за политические интересы Рейха… И они явно будут не последними, к сожалению.
Расход боеприпасов для противотанковых орудий был довольно значительным при таком быстром ведении огня, что внушало ему беспокойство. Если для «зубастиков» снарядов ещё хватало то «восемь-восемь», стационарная и мобильная, должны были уже экономить. Из пятидесяти двух снарядов, бывших у них поровну до боя, они израсходовали около двадцати, причём почти все бронебойные. Конечно, даже осколочно-фугасные заряды могут принести вражеским танкам немало неприятностей но эффект всё равно не такой убойный. Вся надежда на то что такой быстрый темп огня показал французам что у немцев нет недостатка в боеприпасах и экономии.
Тяжелораненых, примерно человек пятнадцать, отнесли в церковь, превращённую усилиями Брайтшнайдера в импровизированный госпиталь. И там врачи, присланные комендантом Седана, приступили к своей кровавой работе. Легко раненые, в подавляющем большинстве, остались в строю, мотивируя тем что раны не страшные. Шольке молчаливо поддержал это решение, зная что ему нужен на позициях каждый человек.
По-прежнему чумазый Нолькен доложил что истребители, разделавшиеся с вражеским разведчиком, всё-таки обнаружили французские батареи, ведущие огонь по Вадленкуру, и самостоятельно проштурмовали их позиции, заставив расчёты прятаться. Мелкокалиберные зенитки, прикрывающие орудия, отчаянно пытались защитить их но не успевали за быстрыми и худыми силуэтами, проносившимися над самыми головами на большой скорости, ревя моторами. И уже вылетевшие штурмовики полетели прямо туда, получив сообщение что охота за танками временно отменяется. Потом в отдалении послышались взрывы и «Штукас» пролетели обратно, причём один отставал и слегка дымил, временами теряя высоту а потом снова поднимаясь. Зато, наконец, проклятая артиллерия прекратила его донимать, заставляя скрипеть зубами от собственного бессилия…
…Открыв глаза и почувствовав себя лучше Гюнтер снова надел помятый шлем и отправился в свой полевой штаб, где его ждали вызванные Вигман, Классен, Биссинг и Брайтшнайдер. Ремонтник Каульбах, вместе со своими ребятами, уже трудился вовсю. В лёгком ремонте нуждались два из трёх «зубастиков» и обе «дверные колотушки». Порванные осколками колёса, помятые щиты… ничего серьёзного. Также заклинило два пулемёта и дурацкий осколок срезал часть радиодуги у «Здоровяка», стоящего в укрытии. Ни «Дора» ни зенитная «восемь-восемь», слава Богу, не пострадали и если бы не недостаток снарядов к ним то Шольке чувствовал себя гораздо увереннее.
