На этот раз Шольке не поленился и узнал фамилию командира расчёта «восемь-восемь» действия которого обеспечили отражение первого удара. Обер-фельдфебель зенитных частей «Люфтваффе» Рудольф Глаубер, 23 года, уроженец небольшого фольварка под Фридландом, в Восточной Пруссии. Порывистый но умеющий держать себя в руках, а также пользующийся авторитетом среди своих подчинённых.
— Ну что, обер-фельдфебель, похоже, «лягушатникам» оказалось мало того приёма который мы им оказали днём? Хотят ещё? — усмехнулся он, обернувшись к зенитчику.
— Так точно, господин оберштурмфюрер! — ответил тот, оторвавшись от своего бинокля. — Думаю, раз они такие непонятливые то надо объяснить снова? Может, на этот раз поймут что не стоит лезть на нас?
— Правильно считаете, Глаубер! — кивнул Шольке и снова напомнил, хотя до этого уже провёл инструктаж: — Все бронебойные, которые остались, использовать только против средних и тяжёлых танков! Целиться тщательно! Один выстрел — один танк! У нас нет возможности уделять каждой французской коробке повышенное внимание, слишком мало презентов.
— Я помню, господин оберштурмфюрер! — отозвался зенитчик и, поколебавшись, спросил: — Вы думаете что фугасные снаряды смогут остановить лёгкие танки? Дело в том что я ни разу этого не делал… в смысле, не стрелял по танкам из таких снарядов.
— Вот и узнаем, Глаубер… — ободряюще улыбнулся он и спустился в орудийный капонир, чтобы лично наблюдать за ходом боя. — Практика всегда лучше теории, учишься очень быстро. Если, конечно, выживешь… Открывайте огонь, обер-фельдфебель, на этот раз нет нужды подпускать их вплотную. Надо использовать каждую минуту!
— Слушаюсь! — ответил командир расчёта и начал раздавать указания своим людям, которые и так уже были наготове. — Орудие! По среднему танку! Бронебойным! Отражатель «0»! Угломер… Прицел постоянный! Дальность… Огонь!
Наводчик, сидевший за щитом и смотревший в прицел, нажал на педаль и установка выстрелила, подняв перед собой вихрь мусора. Гюнтер досадливо поморщился. Да, благодаря тому что ствол находился близко от земли то каждый выстрел вздымал перед позицией зенитки кусочки земли, травы и сильно демаскировал «восемь-восемь». Но это было вынужденной платой за укрытие, обеспечивающее расчёту относительную безопасность. Попасть в обнаруженное орудие, у которого виден только ствол и верхняя часть щита, из движущегося танка на большом расстоянии очень непросто, особенно при довольно посредственных приборах наблюдения экипажа. Не говоря уже о том что калибр орудий французских танков был тоже не ахти. У «Somua» 47-мм пушка, у «B1 bis» есть, конечно, и 75-мм но короткоствольная, а значит с большим разбросом. Про лёгкие и говорить нечего.
А дальше началась боевая работа. Первые машины противника стали поражаться как только средние и тяжёлые танки обошли своих погибших в первой атаке собратьев и оказались идеальными целями. Всё повторялось… Некоторые неподвижно застывали и из них вылезали экипажи, падая в сохранившиеся заросли кустов и густой травы. Другие вспыхивали, их заволакивало чёрным дымом а из люков вываливались горящие танкисты, пытаясь сбить с себя языки огня. У парочки случилась детонация боекомплекта и их разорвало по швам, разбросав башни и своим грохотом на мгновение заглушив выстрелы ПТО. Но были и отличия…
Часть танков, лёгких и средних, обездвиженных благодаря 3,7-cm «дверным колотушкам», продолжала вести огонь с места, невзирая на риск снова получить снаряд, на этот раз смертельный. Их орудия и пулемёты непрерывно стреляли туда где, по их мнению, прятались немцы. И члены экипажа, пригибаясь, пытались натянуть гусеницы прямо под пулями, орудуя ломами и другими инструментами. А другие машины словно не замечали потерь в своих рядах и упрямо ехали вперёд, объезжая их и стреляя на ходу.
Гюнтер только головой покачал, невольно восхищаясь их мужеством. Определённо, этот Гишар сумел как-то настроить своих людей на решимость и они теперь стали гораздо опаснее. В своём времени он читал что Французская кампания была, своего рода, лёгкой прогулкой для «Вермахта», по сравнению с Восточной кампанией или сражений с теми же «союзниками» в конце войны. Что ж, возможно, где-то так и было, но не здесь и не сейчас. Эти французы на его глазах показывали отличную стойкость и волю к победе! И Шольке предстояло доказать себе и им что немцы могут сделать то же самое, только в ещё больших масштабах.
На окраины Вадленкура снова обрушился огненный ливень. Танковые снаряды и пули секли кусты, деревья, впивались в стены полуразрушенных домов и земляные укрепления. Хорошо хоть артиллерия теперь молчит, похоже, штурмовики основательно её потрепали.
Лёгкие пулемётные и пушечные танки, наступавшие в первой линии, приблизились уже метров на триста. Часть из них двигалась зигзагами, другие не заморачивались манёврами и рвались к цели напрямую. Вражеские пехотинцы были ещё далеко, поэтому его солдаты сидели и лежали в окопах, пережидая вражеский огонь. Для них пока работы не было, сражались только артиллеристы.
