— Ничего страшного, он не обидится! — сказала Ханна и Гюнтер услышал как она приказала кому-то в сторону: — Да, Клара, пусть он зайдёт через две минуты… так, о чём я? Ах да! Я позвонила чтобы узнать о том выпустили ли тебя а также заставить мучиться от любопытства!
— В каком смысле? — не понял Шольке.
— В прямом! Мы с Евой готовим для тебя сюрприз, так что в скором времени… не знаю точно когда но в течении пары недель… ты очень удивишься! — по голосу было ясно что женщина в отличном настроении.
Гюнтер закрыл лицо рукой.
— Ханна, ты опять хочешь поставить меня перед фактом как тогда на стадионе? — поинтересовался он. — Ты помнишь чем всё закончилось для тебя?
— Конечно, помню! И мне очень понравилось! — тут же горячо заверила чиновница.
Шольке тяжело вздохнул, не зная злиться или смеяться. Вот как отучить её это делать если наказание превращается в удовольствие? Придумать что-то совсем уж этакое? Потому что если спустить, то эта замужняя шлюшка не угомонится, так и будет фонтанировать идеями на его счёт.
— Что за сюрприз? — спросил он без всякой надежды. — Скажи, чтобы я хоть подготовился и написал заранее завещание.
— Оно не понадобится, обещаю! — в трубке снова раздался радостный смех женщины. Она определённо была очень довольна собой. — От тебя требуется просто оставаться в живых, остальное моя… то есть, наша с Евой забота!
— Вот это меня и беспокоит… — печальным голосом ответил Гюнтер. — Если уж ты одна такое придумала то мне даже страшно подумать что будет если вы с Евой объединитесь.
— Милый, тебе понравится, точно говорю! — снова «успокоила» его Ханна. — Но пока больше ничего не могу сказать, секрет! Всё, дорогой, мне пора работать! Горячо целую тебя и ЕГО! Пока-пока! — и положила трубку.
— Мда… — только и смог сказать Шольке, тоже опустив трубку.
Что ж, он знает Ханну, так что следует заранее быть готовым ко всему. Хотя велика вероятность что подготовка не поможет и он снова окажется вынужден реагировать на ходу. Ох уж эта фрау Грубер, чтоб её раком!.. Ладно, время есть, сейчас от него в этом деле всё равно ничего не зависит так что следует заняться тем что можно, а именно — делами своего подразделения! Но сначала ещё пару часов вздремнуть, иначе так и будет ходить как полузомби…
Москва.
20 мая 1940 года. Полдень.
Наринэ Маргарян.
— Проходите, товарищ Маргарян, проходите! — пригласил её в свой кабинет начальник клиники Рубинштейн.
Сегодня Натан Иванович с утра был какой-то немного нервный и, похоже, растерянный. Глядя на неё он несколько раз тяжело вздыхал, порывался что-то сказать, но в последний момент терялся и проходил мимо. Сначала Наринэ удивилась и даже встревожилась но потом рабочая рутина закружила женщину и она забыла про странное поведение начальника. Но после нескольких часов колебаний Рубинштейн, видимо, решил больше не тянуть резину и сказать то что собирался…
— Наринэ Артуровна! — начал он, усевшись за свой стол и взволнованно потирая руки. — Сразу хочу сказать что я вас очень ценю и ни за что бы не расстался с вами, но… то есть, я хотел сказать… в общем, даже не знаю как вас обрадовать… или огорчить… — тут начальник окончательно сбился и как-то беспомощно посмотрел на неё.
Наринэ мягко улыбнулась и решила помочь ему.
— Натан Иванович, просто скажите как есть, и всё. Что-то случилось?
Тот удручённо кивнул, с трудом заставив свои руки лежать на столе спокойно.
— Дело в том что из Наркомздрава пришло распоряжение на вас… — замялся он, в волнении потерев подбородок.
— И что в нём, Натан Иванович? — она удивлённо подняла брови. — Надеюсь, что-то хорошее?
— В принципе, да… Можно и так сказать… Дело в том что вас повышают до начальника госпиталя, Наринэ Артуровна! — наконец признался Рубинштейн.
— О… — задумчиво протянула женщина. Это была очень неожиданная новость. Но почему тогда Натан Иванович настолько не в своей тарелке? — Я очень рада что наверху оценили мои таланты и доверяют столь высокий пост… подождите, но если меня в качестве начальника… то куда девают вас?
Рубинштейн прокашлялся и отвёл взгляд.
— Вы немного не так поняли, Наринэ Артуровна… вас назначают начальником госпиталя не у нас… и даже не в Москве, понимаете?
— Как так? А где же, интересно? — армянка удивлялась всё больше и больше.
— На Украине… а если точнее, во Львове… — признался Рубинштейн, сокрушённо вздохнув.
