Он, высокий и крепкий двадцатитрёхлетний парень, был выходцем из Лондона, настоящим «кокни» родившемся, как и положено, в пределах слышимости церкви «Сент-Мэри-ле-Боу», всего в трёх милях от неё. Обычный трёхэтажный дом в Чипсайде на Гаттер-лэйн, где жили его родители и младшая сестра, прелестная Одри. В детстве, несмотря на то что после войны жизнь была довольно тяжела, Юджин часто бегал любоваться Собором святого Павла и гулять в парке возле него. Стать военным он хотел всегда, насколько себя помнил. Отец его горячо поддерживал, мать сомневалась но не препятствовала. В итоге, когда началась война, Питерс встретил её в звании «Second Lieutenant», то есть, по меркам других армий, младшим лейтенантом. Мечтал участвовать в операции «Юпитер», дать подзатыльник Гитлеру в Норвегии, но не судьба…
Первый бой Юджин принял здесь, во Франции. И только тогда он понял насколько реальная война непохожа на все его фантазии. Офицеры уверенно говорили что не пройдёт и пары месяцев как немцев раздавят. Но сначала эта «странная война», когда целыми днями на границе не было слышно даже выстрела. А потом тот роковой день 10 мая когда на умиротворённых тишиной солдат обрушился рукотворный ад… Вернее, взводу Питерса ещё повезло, огонь артиллерии «джерри» бушевал где-то в тылу. А тогда, разбуженные и ошеломлённые британские солдаты, выбежав из укрытий и схватив оружие, напряжённо глядели на восток, ожидая огромных волн врагов…
Западнее Брюсселя взвод Питерса впервые открыл огонь по противнику. Маленькие фигурки мелькали вдалеке, иногда чуть в стороне взрывались снаряды. Попал ли он сам хоть в кого-нибудь, так и осталось неизвестным. Пришёл приказ отступать и Юджин повёл людей на запад. Конечно, у него были вопросы и подозрения, почему они отступают хотя натиск немцев на их участке был довольно слабым. Вполне можно держаться, тем более рядом, насколько он видел, были и другие части. Их поддерживали самолёты, то и дело на глаза попадались танки. Но они всё равно отступали… Почему⁈
Именно этот вопрос недоумевающий секонд-лейтенант и задал своему командиру, капитану Шекли, худощавому мужчине лет тридцати пяти родом из-под Манчестера, потому что его прямой начальник, напыщенный и самодовольный лейтенант Роулингс, отказался дать ответ.
Как сейчас Юджин помнил эти слова капитана:
— Питерс, вы спрашиваете это от себя?
— Откровенно говоря, сэр, об этом меня спрашивают солдаты… — признался смущённый лейтенант. — И я не знаю что им ответить.
Шекли понимающе кивнул и, поколебавшись, сказал то от чего у Юджина поневоле мурашки пробежали по телу.
— На юге плохо, Питерс… очень плохо.
— Извините, сэр, но… что именно? — рискнул он спросить подробности, благо капитан всегда казался ему образцом британского офицера. Умный, понимающий и не кичившийся своим положением как некоторые снобы-аристократы родившиеся с серебряной ложкой во рту.
Шекли тяжело вздохнул, по-отечески взглянул на лейтенанта, и продолжил:
— Немцы прорвали фронт в арденнских горах. Там где мы этого не ждали. И теперь наступают, сметая все наши заслоны. Если так пойдёт и дальше то мы рискуем быть отрезанными от Парижа и прижаты к морю. «Джерри» разрубили нас на две части, понимаете? Именно поэтому мы вынуждены отступать, хотя и могли бы держаться на многих позициях неделями. Здесь немцы нажимают ровно настолько чтобы связать наши части и не дать командованию перебросить резервы на юг, к месту прорыва.
Он покачал головой, словно отгоняя неприятные воспоминания:
— Мой отец погиб на той войне, сражаясь с ними, теперь и мне, его сыну, предстоит делать то же самое… Видимо, преемственность у нас в крови.
— Так что мне ответить своим людям, сэр? — спросил тогда Юджин, находясь во власти зловещей новости.
— Вы найдёте нужные слова, Питерс! Я знаю! Главное, не теряйте головы и берегите солдат! — с этими словами Шекли тепло улыбнулся, хлопнул его по плечу и ушёл…
Через десять дней штабная палатка, в которую за несколько минут до этого капитан Шекли вызвал лейтенанта Роулингса на совещание, была уничтожена внезапным налётом немецких штурмовиков, подкравшихся к их позициям над самыми деревьями. А секонд-лейтенант Питерс стал лейтенантом, выйдя из этой же палатки пять минут назад, гордый собой и своим маленьким карьерным ростом… Вчера командование над ними взял капитан Робертс, командир соседней роты, но и он бесследно исчез когда уехал в штаб полка. Что с ним случилось, неизвестно до сих пор… Перед этим офицер довёл до сведения Питерса что получен приказ отступать на север, так что ему оставалось лишь дать команду на выступление. Вместо исчезнувшего Робертса из штаба почему-то так никого и не прислали, в результате взвод Юджина, как и три других, направились в сторону Английского канала, двигаясь под командованием своих лейтенантов или сержантов. Вчера очередной налёт уничтожил их технику, разогнал по кустам людей, и дальше солдаты двигались то и дело поглядывая на небо, гадая куда подевались родные «Спиты». И теперь, после долгого марша, от которого отваливались ноги, они оказались здесь, в Бетюне…
