Было тихо, тишину нарушал лишь треск пламени догорающего дома в самом начале улицы, шорох сапог солдат, звяканье снаряжения и тихий рокот моторов бронетехники на малом ходу. Шольке, приникнув к прицелу, внимательно осматривал местность, особенно впереди. Там, метрах в пятидесяти, прямо на середине проезжей части, стояла поперёк раскуроченная легковушка. Без передних дверей, со смятым корпусом и сгоревшими колёсами она, почему-то, напрягала оберштурмфюрера. Приглядевшись, Гюнтер заметил рядом с ней воронку. Значит, сюда попал чей-то снаряд поэтому она здесь стоит? Вроде бы это всё объясняло, но… что-то всё равно было неправильно.
Тем временем штурмовые отделения проверили первый ряд домов, потом второй. Не стучали выстрелы, не взрывались гранаты. Всё было спокойно. Просто солдаты вбегали во дворы, осматривали дом и выходили обратно. Шольке заметил как в левом отделении одним из автоматчиков является бевербер Ханке. Он, вместе с другим солдатом вооружённым «MP-38», поддерживаемый тремя стрелками с винтовками, осторожно крался вдоль забора, непрерывно верча головой. Что ж, хоть этому парни его научили. А в самом хвосте, пригнувшись, двигался «Сосиска», то и дело поправляя левой рукой шлем. Даже в прицеле Шольке видел как взмокла у могучего эсэсовца форма на спине а из-под шлема стекают капли пота. Неудивительно, на улице жарко, да и вес огнемётного снаряжения чувствуется, несмотря на большую физическую силу парня. И это ещё он без положенного ему прорезиненного плаща и маски! Так бы вообще растаял, бедняга…
Четвёртый ряд домов. Уже по отработанной схеме Ханке и второй автоматчик нырнули во двор через выломанную калитку. Пулемётчик, кстати, тот самый брат «Сосиски» которого Гюнтер выменял на бутылку вина у его прежнего командира, вместе со вторым номером разлёгся прямо в пыли, установил «MG-34» на сошки и замер, вглядываясь вдаль. Три стрелка пробежали мимо них и последовали за автоматчиками. Правое отделение сделало то же самое. Танк и «Здоровяк» остановились, дожидаясь окончания осмотра. Это занимало всего несколько минут и Шольке начал надеяться что всё и в этот раз пройдёт гладко, несмотря на профессиональную настороженность разведчика. И поэтому он невольно вздрогнул когда слева раздался истошный крик:
— Огонь! Стре…
А потом вся улица утонула в грохоте боя…
г. Ватандам, Франция.
25 мая 1940 года.
Юджин Питерс, лейтенант армии Его Величества.
Солнце медленно вставало над истерзанной войной землёй Франции и лейтенант хмуро на него покосился. Ещё один день для того чтобы сыграть со смертью в кошки-мышки. Со стороны немцев, вчера вечером занявших важную высоту, доносился отдалённый рокот двигателей и Юджин тоскливо подумал что на этот раз с танками схватиться придётся уже ему и его солдатам, а не тем измученным парням которые вчера пытались не дать бошам переправиться. Увы, несмотря на хорошую стойкость Нортумберлендским фузилёрам так это и не удалось.
Ночью, когда темнота скрыла местность под своим душным спасительным пологом, остатки фузилёров отошли через Ватандам на север. Юджин не знал по приказу они это сделали или же последний бой окончательно надломил их но выглядели они хреново… В свете карманных фонариков немногих сержантов, светящих себе под ноги, мимо взвода Питерса проходили угрюмые солдаты. Многие без касок, без снаряжения, идущие без всякого строя… Они мало походили на воинское подразделение, скорее на толпу одетую в грязную и порванную военную форму. У некоторых даже оружия с собой не было! Настоящее стадо! Нет, лейтенант слышал зловещие слухи о том что некоторые британские части потеряли командиров и имеют низкий боевой дух но наблюдать такое самому… Чёрт, лучше бы вообще этого не видеть! Зрелище угнетало. Подсознательно он ждал что вот-вот в темноте раздастся властный голос какого-нибудь офицера-нортумберлендца, люди очнутся от своей отупелости, подтянут строй и хоть немного начнут походить на солдат. Но никто ничего не говорил… И это навевало на Юджина плохие предчувствия. Похоже, некоторые его соотечественники уже мысленно смирились с поражением, им ничего не нужно, и единственным их желанием которое давало силы идти, было как можно быстрее добраться до Канала и свалить домой. И пошло оно всё к чёрту! Видеть эту горькую картину было неприятно, поэтому он сплюнул от злости и подал сигнал Барнсу увести людей…
Взводу самого Питерса было приказано оборонять южную часть города, вместе с ещё несколькими взводами, наспех сколоченными из остатков разрозненных частей. Позиции на самой окраине занимала ослабленная рота 12-й пехотной дивизии под командованием некоего лейтенанта Фелтона, долговязого рыжего офицера по виду чуть старше его самого. Сам Юджин так и не успел с ним пообщаться и установить нормальное взаимодействие, все силы пришлось бросить на спешное оборудование хоть каких-то укреплений, выбить боеприпасы у полковника Болсома и разместить своих людей. Как не хотелось Юджину держать свой взвод собранным но пришлось разделиться чтобы держать улицу с обеих сторон.
