Питерс не мог даже ответить, только медленно моргнул. Ричардсон улыбнулся, хотел что-то добавить но не успел… Раздалась короткая автоматная очередь, рядовой вздрогнул, удивлённо посмотрел на него… и медленно повалился прямо на Юджина. Немец! Тот проклятый молодой эсэсовец! Не только выжил но и мог двигаться! Ричардсон, лёжа на его груди, чуть вздрогнул и его тело расслабилось… Лейтенант не видел его лица но почему-то твёрдо понял что его подчинённого больше нет в списках живых. От осознания того что через пару секунд он сам последует за ним навернулись слёзы обиды и злости. Как же так⁈ Умереть здесь и сейчас, в каком-то коридоре дома в Ватандаме? А его люди? Что будет с ними? Нет, нельзя лежать!! Он чёртов мешок с костями а не командир, если сдастся и опустит руки! Надо встать! Встать, лейтенант!!!
Застонав от натуги он смог кое-как взять под контроль своё тело и медленно свалить с себя труп Ричардсона. Форма у него на спине была вся разлохмачена попаданиями немецких пуль. Четыре или пять, не меньше… на таком расстоянии не удивительно. В голове ещё звенело но постепенно слух возвратился полностью, как и часть сил. Их хватило чтобы подтянуть к себе немецкий пистолет-пулемёт и с трудом наставить его на вход в комнату. Неизвестно почему эсэсовец не добил Юджина, скорее всего, увидел что тот лежит неподвижно и решил что он погиб от взрыва гранаты. А вот Ричардсон успел встать и получил по полной, бедняга… В зале послышались два немецких голоса, раненый стонал и что-то говорил, ему отвечал другой, молодой.
На секунду закрыв глаза и сглотнув ком в горле, Питерс собрал все силы и всё-таки сумел утвердиться на ногах, не потревожив врагов. Дым от взрыва в коридоре рассеялся и лейтенант увидел его последствия. Шкаф, под который улетела граната, разнесло в щепки, некоторые из них тлели. Осколки испятнали стены и потолок, разбили зеркало и превратили аккуратный коридор в заваленный деревом тупик в конце.
Глубоко вздохнув Юджин обхватил рукой удобную пистолетную рукоятку оружия, другой взялся за магазин и приготовился мстить. Сейчас он пройдёт те два метра до входа и высадит все патроны внутрь, так чтобы обоих ублюдков достало наверняка. А потом… Что потом будет видно. Пора! Окончательно придя в себя лейтенант быстро преодолел нужное расстояние и быстро заглянул внутрь, едва не задев щекой о выщербленный осколками косяк.
Помещение было разгромлено взрывом «яйца». Видимо, граната разорвалась примерно в центре комнаты и основательно разрушила весь тот порядок который был до неё. Изящный диван и кресла, обитые тканью, оказались изорваны осколками и из них торчала обивка словно их грызла целая стая диких динго. Большой круглый стол, стоявший посередине, лишился трёх ног из четырёх и был отброшен к одной из стен. Большой шкаф со стеклянными дверцами, где внутри стояли тарелки и сервиз, также сильно пострадал. Всё стекло осыпалось, на полу лежало множество осколков от него и посуды. Стены и потолок, как и в коридоре, тоже несли на себе следы взрыва.
Но это был лишь фон. Гораздо больше его внимания привлекли люди. Сначала он заметил трупы своих солдат, Дьюи и других двоих. Том Дьюи или «Шулер», как его называли некоторые наивные болваны из тех кто просаживал ему свои фунты из немудрёного солдатского жалования, лежал на боку, лицом ко входу возле того самого шкафа с посудой. Его хитрая физиономия так и осталась страдальчески искривлённой, как в тот раз когда Юджин, вскоре после высадки во Франции, уличил его в обмане и посадил на сутки на «губу». Не самый лучший его солдат, что и говорить, но уж точно не трус. Грудь парня была вся в крови, явно поймал пулю и не одну. Неизвестно как так случилось что три его солдата, находясь в засаде, умудрились погибнуть так и не успев даже ранить врага, но это уже неважно…
Кевин Макферсон, шотландец с Оркнейских островов, полулежал возле дальней стены, так и сжимая винтовку в руках. У него не хватало части головы и левого глаза, форма на плече потемнела от впитавшейся крови. Ноги Джейка Бартона, ливерпульского докера, виднелись из-за дивана.
Оба эсэсовца обнаружились в дальнем углу, возле одного из широких мягких кресел. Тот самый прыткий молодой щенок, держа своё оружие в левой руке, как раз укладывал своего раненого товарища на него, а тот держался за окровавленную грудь и морщился от боли. Вдобавок ко всему у него была рана на левом бедре и немец охнул когда задел ногой о кресло. А дальше всё снова произошло очень быстро…
Питерс шагнул в комнату, поднял пистолет-пулемёт и начал стрелять, не тратя времени на всякие глупые требования типа сдаться в плен. Нет, не сейчас и точно не с ними! Таких эсэсовских мразей надо просто убивать. В любом месте, в любое время, любым способом. Никакой пощады и точка. Но всё опять, как это часто бывает на войне, пошло не по плану…
