Но, как оказалось, беды ещё не закончились. Чуть в стороне, над самыми крышами, пролетел такой же штурмовик с дымящимся двигателем, наверняка подбитый той же проклятой зениткой. Гюнтер видел что лётчик отчаянно сражается с управлением, пытаясь не рухнуть вниз и в то же время не подняться высоко, избегая новой зенитной очереди. Что с ним случалось дальше Шольке так и не узнал, самолёт пропал за деревьями, но искренне надеялся что парень выживет…
А потом он лично спустился вниз, надел наушники, взял тангенту и, внутренне пылая от ярости а также жажды мести, отдал тот приказ который в данный момент считал абсолютно правильным:
— Всем бойцам и командирам СС разведывательного отряда полка «Лейбштандарт»! Говорит оберштурмфюрер СС Гюнтер Шольке! Приказываю — ни одного английского зенитчика в плен не брать! Никого! Даже если сами станут сдаваться! Расстреливать на месте! Как поняли? Приём!
Через несколько секунд, сквозь шорохи помех, начали отзываться его люди.
— Принято, командир!
— Приказ ясен, в плен не берём!
— Слушаюсь, оберштурмфюрер!
— Командир, мы тоже видели что случилось… Будьте уверены, приказ будет выполнен!
И когда Шольке уже хотел снять наушники то услышал хриплый, кашляющий голос Пайпера:
— Это Йохан, из 11-й роты… Поддерживаю приказ! Ни один из моих ребят не станет щадить этих свиней! Хайль Гитлер!
Следом за ним приказ дисциплинированно подтвердили некоторые командиры танков, хотя им Гюнтер и не собирался ничего говорить. Видимо, сами так решили. С другой стороны, тот же «Bofors» представляет для танкистов серьёзную угрозу так что это их решение вполне логичное.
Дождавшись когда экипаж загрузит в «Здоровяк» полный боекомплект он подал команду снова выдвигаться на передовую, помогать своей пехоте. Бой шёл уже много часов, с самого утра, но организм на адреналине не чувствовал ни голода ни позывов к туалету. И пока броневик пробирался сквозь раздавленные и вывороченные грядки захваченных садовых участков Шольке мрачно размышлял…
Да, его приказ незаконен и отдан под влиянием эмоций. Согласно Женевской конвенции 1929 года, которую Германия подписала, они обязаны принимать противника в плен если тот заявит об этом. Более того, Рейх должен обеспечить им сносные условия содержания, кормить, поить, не бить и не пытать насчёт военной тайны. Наверняка Зепп, который старался соблюдать хоть какие-то законы войны, будет недоволен… Вот только пошли они все к чёрту, все эти сторонники сражаться в белых перчатках! Хорошо рассуждать, сидя в штабах или в Берлине! На передовой солдаты и офицеры руководствуются зачастую совсем другими понятиями. Убивай побольше чужих чтобы погибло поменьше своих, например… И таких случаев, когда под влиянием эмоций или мести за погибших друзей, бойцы расстреливали пленных, было очень много на любой войне. Понятно, об этом не любят говорить вслух, нельзя порочить честь собственных солдат и всей армии в целом в глазах собственного населения и всего мира, потому что «мы — хорошие парни» априори. Иногда даже под трибунал отдают, если всё вышло наружу и замять уже не удаётся… Но факты упрямая вещь и на фронте творится много такого дерьма о котором гражданским знать не стоит. Пусть спят спокойно по ночам и не мучаются кошмарами…
…Следующая проблема образовалась уже в северной части города когда люди Гюнтера вместе с парнями Пайпера, подкреплённые ротами из второго эшелона, столкнулись с куцей танковой контратакой британцев. Куцей потому что участвовали в ней, по докладам танкистов, всего три вражеские машины. А конкретно там где наступал со своими солдатами Гюнтер им противостоял только один танк.
Шольке, в который раз осторожно выглянув из башни с биноклем, сразу определил по длинному и узкому корпусу что это была «Матильда» ранней версии, вооружённая только крупнокалиберным пулемётом. Не бог весть какое оружие, представляющее опасность только для пехоты и легкобронированных целей, таких как его «Здоровяк», например. Против той же «четвёрки» совершенно бесполезен. Но вот броня у этой английской чопорной дамы была такая что хрен ей юбку задерёшь, если попытаться добраться до нежной начинки. Самое драгоценное прячет под надёжной защитой, зараза…
И тут они застряли. Проклятая британская коробка, расстелив гусеницу под удачным выстрелом немецкого танка, никак не хотела пропускать их дальше, остервенело молотя из пулемёта. «Pz. IV», сначала осторожничавший и отъезжавший после каждого выстрела в укрытие, скоро понял что у «англичанки» силы не хватит чтобы причинить ему вред и стал буквально расстреливать «Матильду» с расстояния немногим более сотни метров. Та после каждого попадания вздрагивала, на несколько секунд прекращала огонь, но как только эсэсовцы пытались снова начать перебежку, чёртов пулемёт опять заставлял их отползать в укрытие. А иногда и валил насмерть какого-нибудь зазевавшегося солдата.
