— Понимая что пулемёт против бронированного «Хорьха» бесполезен, диверсанты постарались с помощью тарана устроить аварию, что говорит о незаурядности их мышления. Это им удалось, потому что броневик обладал большей скоростью чем лимузин Альберта. Затем, на всякий случай, они опять его протаранили чтобы добить Шпеера, если тот умудрится выжить. Так и вышло, а учитывая что раскуроченный «Хорьх» перевернулся рядом с переулком, то сам рейхсминистр и его помощница смогли укрыться в нём. Но, похоже, убийцы это заметили и один из них последовал за ними, пока его сообщники в бронемашине сдерживали огонь первых полицейских и эсэсовцев, подъехавших на место аварии. Там произошла стрельба, в ходе которой были тяжело ранены сам Шпеер и Берта Линц, пытавшаяся защитить его. Её отпечатки, как и самого Альберта, обнаружены на рукоятке табельного оружия водителя «Хорьха», эсэсмана Манфреда Энгеля, ранее погибшего при аварии. Диверсант также был ранен, это видели те солдаты СС которые вели бой с захваченным броневиком. Неизвестно, почему убийца не добил Шпеера, возможно, решил что тот мёртв, а на счету была каждая секунда. Так и оказалось, потому что вторая группа, которая должна была зайти диверсантам с тыла, опоздала всего на минуту, даже меньше. Нападавшие сумели прорваться буквально перед носом танка, и лишь поспешность наводчика, не ожидавшего такого развития событий, позволила им скрыться из города… — закончил Генрих Мюллер в полной тишине.
Не дождавшись комментариев шеф гестапо кашлянул и продолжил:
— Общую картину произошедшего я вам изложил, господа. Теперь насчёт того кем могут быть эти диверсанты… По свидетельству выжившего мотоциклиста из кортежа рейхсминистра, некоего Людвига Лемке, убийцы во время нападения обращались друг к другу на английском языке и называли друг друга тоже по-английски. Сам Людвиг знает всего несколько слов на этом языке, благодаря своему отцу-торговцу, но уверен в своих показаниях. Далее… роттенфюрер СС, сейчас находящийся в больнице, также подтвердил что слышал как один из нападавших кричал другому «Сэр!». Оба сумели запомнить лица убийц. В довершении всего, к нам поступил сигнал от хозяйки одного из отелей на окраине города, в котором по её словам, остановились четверо странных мужчин. Сама женщина является женой одного из наших сотрудников, и подозрения фрау Кройцберг вызвали несколько вещей. Например, при выносе грязного белья из номера были обнаружены несколько тряпок, остро пахнущие оружейной смазкой. При более тщательном осмотре, под предлогом уборки, пока один из постояльцев принимал ванну, она нашла в комнате пистолет, небрежно спрятанный в комоде под одеждой. Его номер, к сожалению, запомнить не догадалась. И не стала ничего говорить мужу, потому что в тот момент была с ним в ссоре. Двадцать третьего мая вечером они помирились и фрау Кройцберг решилась озвучить ему свои мысли о постояльцах. Тот, лентяй, не захотел идти и проверять её слова на ночь глядя и отложил на утро. К этому моменту постояльцев осталось только трое, один куда-то исчез несколько дней назад, возможно, уехал по делам. На следующий день он проспал и в суматохе, собираясь на работу, забыл о словах жены. Вспомнил только вечером, двадцать четвёртого, когда уже произошло нападение. Весь день герр Кройцберг работал, так же как и вся моя служба, так что вернулся домой поздно вечером. Жена напомнила ему о своих постояльцах, которые до сих пор не вернулись, и уговорила его всё же проверить номер самому. Он открыл дверь и вошёл… После чего немедленно позвонил ночному дежурному в управлении гестапо. И вот что обнаружили наши эксперты при осмотре номера… — Мюллер раскрыл свою папку и положил на стол лист бумаги с какими-то рисунками.
Гиммлер вспомнил как похолодел, увидев то что нашли гестаповцы в отеле.
На листке был грубо набросан план того самого перекрёстка где произошло нападение! Указано количество мотоциклов охраны с жирным знаком вопроса, другие пометки, сделанные для облегчения роли участников… И надпись «министерство», причём английскими буквами! Вряд ли это предназначалось для просмотра чужих, значит они рассчитывали вернуться обратно. Но не вышло… По намёткам этого плана видно что диверсанты рассчитывали всё закончить ещё там, на месте, а вся погоня на захваченном броневике была вынужденным экспромтом, импровизированным реагированием на провал основного плана.
