Тот снова прекратил храпеть, сплюнул и зло заворчал, естественно, по-английски:
— Что за дурацкие шуточки, парни? Я устал как собака на рытье укреплений а вам делать больше нечего? И какого чёрта на мне лежит чья-то винтовка⁈ Эй, Смайли, Доусон, я к вам обращаюсь! Два долбаных придурка…
Эта тирада заставила курильщика очнуться от своих мыслей и он подал голос:
— Угомонись, Барри, нет их тут рядом, ушли за водой к каналу. А винтовка, наверное, сама упала, бруствер плохо укрепили… Спи давай, чувствую что завтра будет жаркий денёк.
— Ну да, как и все прошлые адские деньки… — буркнул неизвестный британец, явно успокаиваясь. — Опять дымишь, старина? Смотри, скоро от твоих лёгких ничего не останется. Мало ты их выхаркал на угольных шахтах?
На эти слова курильщик промолчал и Барри, не дождавшись ответа, снова затих, решив использовать для отдыха каждую свободную минуту. А Гюнтер осторожно выдохнул, чувствуя как спина под формой стала мокрой от пота. Едва не попались… Всё, полдела сделано, они на вражеской территории! Осталось лишь найти какого-нибудь лейтенанта… или даже капитана… а потом тихо и незаметно вернуться к своим. Плёвое дело для дилетантов…
Положив руки на плечо своим спутникам Шольке приказал им следовать за собой и осторожно пополз вглубь союзного предмостного укрепления, замирая при каждом подозрительном звуке. То и дело в отдалении слышалась тихая английская или французская речь, звякало солдатское снаряжение или оружие. По всему видно что хотя большинство врагов улеглось дрыхнуть, но тех кто бодрствовал тоже хватало. Так, где могут быть вражеские офицеры, желательно штабные? Правильно, в штабе. А сам штаб? В максимально незаметном и защищённом месте. То есть… на той стороне моста? Хм, в этом есть резон… В таком случае им до него не добраться, оба моста наверняка под усиленной охраной. Но даже если штаб оборонительного узла находится на той стороне, уже в городе, то наверняка здесь должен сидеть тот кто напрямую отвечает за укрепление, типа дежурного офицера. Или у британцев как-то по другому? Ладно, нечего гадать, время идёт а у них ещё, по образному выражению незабвенного Алекса, конь во дворе не валялся… Вперёд, на поиски «умной фуражки», готовой поделиться с «Лейбштандартом» нужными сведениями! А добровольно или принудительно, тут уж как получится.
Южная окраина Дюнкерка, Франция.
Ночь на 27 мая 1940 года.
Гюнтер Шольке.
Пробираясь по кустам и прислушиваясь к каждому шороху группа Гюнтера углубилась в расположение войск союзников. Шольке уже стал опасаться что такое блуждание наугад продлится до самого начала работы артиллеристов, когда они неожиданно лицом к лицу столкнулись с троицей англичан которые, словно бесшумные призраки, вышли из-за ближайшего дерева с толстым стволом. Темнота сыграли с ними со всеми дурную шутку и всё пошло псу под хвост…
Британцы, не подозревая о крадущимся по их тылу немцах, не заметили диверсантов до самого последнего момента, аналогично как и группа Шольке. В результате такого столкновения первый из противников буквально врезался в Гюнтера. И всё ещё могло обойтись взаимными извинениями если бы не сам оберштурмфюрер, позорно выдавший себя.
Англичанин, как и большинство мужчин, имеющий рост куда ниже чем высокий эсэсовец, умудрился ненароком ударить выступающим краем своей каски прямо по подбородку Гюнтера. Будь у Шольке хотя бы мгновение на то чтобы приготовиться к встрече то он смог бы среагировать, но увы… За долю секунды оберштурмфюрер успел лишь заметить какую-то смутную тень прямо перед собой а потом почувствовал сильный удар острым краем металла по челюсти. И единственное, что сделал Гюнтер при этом, просто выругался от неожиданности:
— Проклятье! — естественно, по-немецки.
Тройка врагов, до этого шедшая молча, ошеломлённо застыла, явно не ожидая услышать от незнакомцев слово «Werdammt!». Тишина воцарилась такая густая что, казалось, её можно резать ножом. А потом всё завертелось, словно на станции метро в час пик! Шольке и Пайпер, видимо, всё же заметивший наскочившего на них британца, одновременно кинулись на того кто случайно ударил Гюнтера своей каской. «Сосиска», так и не увидевший противника и не получивший приказа действовать, застыл сзади, не понимая что случилось. Именно сейчас, буквально наугад ударив англичанина в лицо прикладом «МР-38», эсэсовец вдруг осознал ещё одну свою ошибку, в этот момент могущую погубить их всех — не распределил роли и обязанности своей группы. В результате он вместе с Пайпером атаковал одного и того же врага, оставив двух остальных без внимания, а огнемётчик вообще остался не у дел…
От злости на самого себя Гюнтер зарычал и, бросив вскрикнувшего от боли первого противника, повалившегося на землю, кинулся на второго, тихо выдохнув:
— Йохан, бери третьего… Не дай ему пикнуть! — времени на то чтобы дать команду Рауху уже не было, пришлось заняться вторым англичанином, нельзя дать ему поднять тревогу.
