— Ничего нет, Питерс, поверьте! — тихо но уверенно прервал его Болсом. — Как только командованию Экспедиционного корпуса поступил приказ об эвакуации то снабжение боеприпасами фактически прекратилось. Никто не будет везти их в город который скоро захватит противник. Велели обходиться своими запасами. Вот только эти самые запасы в большинстве остались в районе Арраса. Приготовили для контрнаступления, кто же знал что оно провалится? Господи, какие кретины… И вывезти их в суматохе не успели, да никто и не думал что нацисты снова обвалят фронт. В Дюнкерке осталось два основных склада с боеприпасами, один из них в западной части, другой в порту. Первый уже захвачен германскими танкистами, второй сдетонировал при налёте на порт ещё три дня назад. По сути, мы сражаемся запасами более мелких складов и тем что привезли с собой отступающие. А привезли они очень мало. Вы сами видели сколько снаряжения было выброшено из машин и свалено на обочинах, беглецы выкидывали с них всё имущество лишь бы самим залезть внутрь и удрать в город… Ещё часть оказались неисправны и остались без горючего… — в голосе Болсома прорезались горечь и злость. — В результате почти все грузовики, про которые вы упомянули, прибыли в город заполненные людьми а не снарядами. Да и люди эти… уже не солдаты а стадо! — жёстко припечатал полковник. — И это вторая проблема, про которую я говорю. Как думаете, сколько нас здесь всего собралось, лейтенант?
Юджин, уже проклинающий себя за неуместное любопытство, только плечами пожал.
— Сто тысяч? Двести? — предположил он, теряясь в догадках.
— Больше трёхсот тысяч, если считать французов и бельгийцев… — удивил его Болсом, удручённо покачав головой.
— Чёрт побери, это же огромная группировка! — поразился лейтенант, изумлённо глядя на полковника.
— Которая слабо вооружена и думает только о том чтобы свалить на наш остров… — кивнул тот, глядя в стену отсутствующим взглядом. — Лейтенант, порой количество куда менее важно чем качество, и сейчас именно этот случай. У всей этой «группировки» боевой дух ниже чем виски в бутылке заядлого пьянчуги. Множество поражений сломали их и они уже ни во что не верят. Из всего этого СТАДА боеспособны максимум двадцать-тридцать тысяч, да и то относительно. Остальные… — тут Болсом горько усмехнулся. — Вы ещё не были на пляже, лейтенант? Нет? Советую выбрать момент и посетить эту Голгофу. Там вы сами убедитесь во что превратилась наша «доблестная британская армия»… — полковник выделил последние три слова и Юджин поразился боли, которая буквально сочилась из его голоса.
Несомненно, Болсом глубоко переживал неудачи и ему было очень неприятно смотреть во что превращаются подчинённые части. Он пытался это как-то изменить, делал всё что мог… Но этого было недостаточно, в масштабе всего Дюнкерка.
— Что, не ожидали узнать реальную картину, лейтенант? — усмехнулся полковник, снова надевая фуражку и вставая. — Я понимаю вас, Питерс, но считаю что вам пригодится то что вы услышали. Ну и наконец добью вас… Забудьте про полевую тяжёлую артиллерию. Её тут настолько мало что не наберётся и одного дивизиона. Большая часть орудий брошена при бегстве, а те что всё-таки привезли уже истратили боекомплект и стоят без снарядов. Теперь одна надежда только на флот, они станут вести огонь через город… или по самому Дюнкерку, если придётся. Хотя, какой там флот? Пара лёгких крейсеров и эсминцы, корабли крупнее не станут сюда лезть, здесь слишком мелко и велика опасность вражеских подлодок вместе с авиацией. И последнее… — тут Болсом заколебался но всё равно проговорил. — Из Лондона пояснили что приоритет при эвакуации будет отдан британским частям. А французы и бельгийцы в последнюю очередь. Да, это жестоко, они наши союзники… Но там опасаются что флоту не хватит времени чтобы спасти всех, так что… — он замолчал.
— … Кому-то надо быть крайними и остаться прикрывать… — медленно закончил Юджин, представляя что будет с теми кто не успеет на корабли. В лучшем случае плен. В худшем — смерть. Прежнего лейтенанта Питерса возмутила бы такая избирательность и жестокая правда войны, но с тех пор он огрубел, стал немного циником и теперь отстранённо подумал что такая жертва со стороны союзников, пусть и невольная, позволит ещё кому-нибудь из соотечественников вернуться к своим семьям. — Знаете, сэр, я раньше думал что пессимист — это плохо осведомлённый реалист. Оказалось, что и оптимист такой же. Скажите, почему вы мне всё честно рассказали? — внезапно спросил Юджин, и уточнил: — Нет, я помню ваши слова что имею право знать правду, но…
— Вы очень похожи на моего сына, лейтенант… — снова удивил его Болсом, тяжело вздохнув. — Он погиб в Норвегии совсем недавно. Мы с ним часто разговаривали на разные темы… И я никогда ему не врал, даже если правда была очень неприятна. Отдыхайте, Питерс, всего доброго!
