— Никак нет, обергруппенфюрер! — Гюнтер был само воплощение устава. — Жить мне не надоело! Что же касается количества техники… Я посчитал разумным не создавать толчею на узком пространстве перед мостом! Будь у противника поддержка артиллерии то он мог одним залпом накрыть сразу все мои броневики. А уничтожить всего одну машину, которая к тому же непрерывно двигается, куда труднее. Вдобавок ко всему на других броневиках нет таких виртуозов вождения как Георг Майснер, который вытворяет с техникой такое что никакому другому водителю и не снилось! И я прошу ходатайствовать перед вышестоящим командованием о награждении или поощрении обершарфюрера СС Майснера! Если бы не он то никто из нас не выжил! — твёрдо закончил он.
— Ещё и поощрить⁈ — на этот раз реакция Зеппа была более бурной.
Его ноздри затрепетали, он сложил руки на груди и сурово уставился ему в лицо.
— Скажи спасибо, оберштурмфюрер, что никто не погиб из-за твоей несогласованной со мной инициативы! — припечатал генерал СС, перейдя на «ты». — И не думай что я забуду про это! Я не сомневаюсь в твоей личной храбрости, уже успел не раз в ней убедиться, но какого чёрта ты то и дело сам лезешь вперёд? Командир должен управлять подразделением а не служить главной мишенью в первых рядах! Чёрт побери, я уже тебе говорил это ещё на линии Греббе! И ты мне пообещал что исправишься. Вижу, не дошло? Или мне просто лапшу на уши повесил, а? Думаешь, самый умный⁈ — Дитрих грозно набычился, отчего сам стал похож на разъярённого покрывателя коров.
— Виноват, обергруппенфюрер! — спокойно ответил Шольке. — Я полностью осознаю свою ошибку в том что не успел уведомить вас перед разведкой боем. К сожалению, возможность образовалась совершенно неожиданно, что меня нисколько не извиняет, признаю. Просто… разрешите начистоту, обергруппенфюрер? — внезапно спросил он, решив пойти в ва-банк.
— Давай, Шольке, мне даже интересно, что ты там ещё придумал чтобы прикрыть свою задницу от ремня? — усмехнулся командир полка. — Только учти, это уже твоя вторая оплошность!
— Так точно, обергруппенфюрер! — согласился Шольке, пытаясь найти и выстроить в уме нужные слова. — Помните что вы сказали мне когда я пришёл представляться вам по прибытии?
Тот медленно кивнул, не отводя от него взгляда.
— Что не потерпите трусости и глупых потерь среди подчинённых! — напомнил ему Гюнтер. Правда, там была ещё фраза о выполнении приказов но об этом он предпочёл «забыть» сам. — Именно следуя вашим словам я так и делаю. И дело тут не только в личной храбрости или желании отличиться. Враг временно отвлёкся и я решил провести разведку с наименьшим риском. То есть, выполнил свои прямые обязанности. Упусти я эту возможность то потом пришлось бы сделать это с гораздо более подготовленным противником и обязательно были бы потери. Но даже в этом случае я высадил весь экипаж броневика кроме водителя, так как сам не умею управлять так же хорошо как обершарфюрер Майснер. Что касается меня самого то речь не о бахвальстве а о том что я из тех офицеров которые не пошлют подчинённых делать то что сами бы не смогли осуществить. Да, я согласен с вами в том что почти всегда командир подразделения должен руководить сзади, чтобы иметь представление о ситуации на поле боя и реагировать на изменения, но в исключительных случаях он имеет право личным примером воодушевить подчинённых, не позволив им думать что он прикрывается их спинами. От этого зависит, как вы сами знаете, не только его авторитет среди солдат но и их боевой дух. А чем выше он будет у бойцов тем большее они смогут сделать в бою! Ситуации при прорыве линии Граббе и вчера днём были в чём-то похожи и я принял решение действовать самолично, используя создавшуюся ситуацию для пользы нашего подразделения. И… мне кажется, именно такими качествами и должен обладать командир разведки. Иначе пока он свяжется с командованием, расскажет про свой план, получит разрешение… Всё может перемениться, ведь бой не стоит на месте! Решать конечно вам, обергруппенфюрер, но свою единственную вину я вижу только в том что всё-таки не успел передать вам что намерен делать… Готов к любому наказанию! — Гюнтер снова подтянулся и уставился куда-то над головой Зеппа.
— Нет, ты слышал его, бездельник? — изумлённо спросил Дитрих, опять обернувшись к безмолвно стоящему адъютанту. — Готов к наказанию… Решать вам… — передразнил он. — Естественно мне, кому же ещё? Целую речь высказал, да ещё получается что руководствовался моими же словами! Вот хитрый засранец! У тебя, случайно, не было в роду адвокатов, а? Язык-то как подвешен, прямо настоящий оратор, чтоб их! Кстати, точно, ты же ещё громкую речь произнёс на съезде «Гитлерюгенда» месяц назад? — вспомнил генерал СС. — Тогда всё понятно с тобой… — внезапно рассмеялся Дитрих, вызвав удивлённый взгляд уже самого Гюнтера. — И вот скажи мне, Роске, что посоветуешь сделать с этим кадром?
Вопрос, видимо, был риторический но адъютант, специально или случайно, решил ответить:
