— Пауль, ты же знаешь, я потерял своего «Здоровяка» возле того моста? — утвердительно спросил Гюнтер своего лучшего друга. — Мне нужна своя машина, а замещать командиров других броневиков и самому брать командование им на себя тоже не лучшая идея. Это вызовет недоверие людей, которые уже привыкли к прежнему и в бою понимают его с полуслова. Поэтому, господин обер-лейтенант, предлагаю вам такой вариант — до конца штурма Дюнкерка эта «Матильда» временно переходит под моё командование вместе с вашим экипажем. Естественно, в дальнейшем мы все будем действовать в общих интересах а потом, после завершения всей этой осадной истории, можете распоряжаться ею как хотите. Это мой окончательный вариант, Шейдеман, и каких-либо дополнительных уступок я вам не дам. В конце концов, вы ничего не теряете, танк будет частью приданного вам нашего подразделения, только под моим командованием… — подсластил он пилюлю для офицера-танкиста.
Некоторое время Шейдеман продолжал с интересом смотреть на Гюнтера, словно увидел его с какого-то нового ракурса. Но потом, видимо, что-то для себя решив, внезапно усмехнулся и махнул рукой:
— Чёрт побери, Шольке, если вам так хочется повоевать в тесной, шумной коробке, буквально притягивающей к себе снаряды, то на здоровье! Но если вдруг вас отберут у меня и перебросят на другое направление то машина останется в моей роте! — на последних словах его голос стал твёрдым а усмешка пропала.
— Договорились! С вас экипаж и солярка, Шейдеман. А, вот и наш бравый Ханке! — ему на глаза попался бевербер, который тоже появился в воротах депо, словно случайно оказавшись тут. — Эрих, спроси у Бруно, мне нужен наш флаг чтобы танкисты обер-лейтенанта случайно не сожгли нас, едва увидев. Заодно найди краску или мел для того чтобы нарисовать свастику. Кстати, пусть сюда придут несколько наших, чтобы починить хоть один грузовик и танкетку. Да, и ещё, передай танкистам что их командир просит прислать сюда свободных механика-водителя, заряжающего и наводчика с двумястами литрами солярки! Вперёд, выполнять!
Конечно, при таком дожде краска или мел очень недолговечны, но и просто так терять хорошую машину из-за недопонимания соратников тоже очень не хотелось.
— А я и не знал что вы такой авантюрист, оберштурмфюрер… — покачал головой танкист, после того как Ханке снова скрылся снаружи. Шольке отметил что тот в первый раз правильно назвал его звание, не переиначивая на армейский манер. — Тем приятнее будет набить вам морду после взятия города! Не люблю авантюристов, от них только дополнительные потери и несвоевременная инициатива! — неожиданно закончил он.
Пожав плечами Гюнтер снова залез на трофейную «даму», уже предвкушая как окажется внутри неё. Но перед этим решил определиться ещё кое с чем.
— Скажите, Шейдеман, сколько времени потребуется чтобы заправить танк, нанести на него опознавательные знаки и наскоро привести другую технику в боеспособное состояние? — спросил он, чтобы мысленно прикинуть дальнейшие планы.
Танкист, внезапно заинтересовавшийся парочкой «Универсалов» и смотревший в их сторону, мельком глянул на него и ответил:
— Час… Может и два. Смотря где находится мой запас солярки и какие повреждения у нужной вам техники.
— Как я и сказал, рассчитываю на грузовик и… одну из этих хрупких танкеток, которые вы с таким интересом рассматриваете! — усмехнулся Гюнтер, преодолев желание снова спуститься на командирское место танка. Странно, неужели в нём проснулась любовь к тяжёлой бронетехнике?
— Что ж, тогда запаситесь терпением, оберштурмфюрер, если хотите чтобы эта красавица сопровождала нас в дальнейшей прогулке по Дюнкерку! — подвёл итог Шейдеман и, решив что диалог закончен, направился в сторону «Универсалов».
Оставшийся рядом с «Матильдой» Пауль проводил его взглядом и перевёл взор на Шольке.
— Ну и что ты сейчас собрался делать? — поинтересовался он, когда Гюнтер с некоторым сожалением спрыгнул с брони «англичанки». — Признаться, ты меня изрядно удивил своим желанием присвоить себе эту черепаху. Да и зачем? Не уверен что бронированная но тихоходная машина подходит для концепции лёгких и стремительных разведывательных частей.
Гюнтер тяжело вздохнул и, подойдя к другу, хлопнул его по плечу:
— Пойдём обратно на вокзал, а по пути я попытаюсь рассказать тебе свои соображения, если тебя не удовлетворили те что ты уже услышал… — Тот печально посмотрел на струи дождя, хлещущие снаружи, и горестно скривился. — Пошли-пошли, Пауль, мне тоже не улыбается лишний раз лезть под дождь, но что поделаешь?
— Брр… Кто-нибудь, отвезите меня в Берлин! К холодному пиву в сухом баре, к весёлым девочкам с большими сиськами… к горячей ванне и чистой постели! Пожалуйста! Заплачу любые деньги! — нарочито плаксиво прогнусавил Хофбауэр, снова застёгивая не успевшую высохнуть плащ-палатку. — А этого оберштурмфюрера, который уже начал отращивать пиратскую бороду, можно оставить здесь!
— Эх, знал бы ты как я тоже хочу поскорее вернуться домой, к родителям, к своим женщинам! — признался Гюнтер, снова вздохнув.
