С этими словами Хайнц вынул из нагрудного кармана свои документы и передал их в руки полицейскому. То же самое сделал и Баум, всё это время стоя чуть впереди женщины, словно защищая её от опасности. А та даже чуть прижалась к Петеру, слегка улыбаясь. Она молчала но её победный взгляд на сельского старосту заставил Гротте подавить вздох. Ну, Казанова, заварил же кашу!.. Это явно не укрылось как от обермейстера так и Мартенса. И если первый лишь понимающе улыбнулся то второй весь напрягся, пытаясь держать себя в руках.
Обермейстер, желая поскорее закончить неприятную сцену, просмотрел документы не слишком тщательно. Пролистал их, но некоторые страницы «зольдбуха» вообще не открыл. Затем проделал ту же операцию с документами Баума. Хайнц заметил как стоящий рядом сельский староста то и дело косит взглядом, пытаясь увидеть что там написано. Но угол обзора для него был очень маленький, а когда Мартенс догадался отойти чуть назад для лучшего осмотра то уже было поздно.
— Как я и ожидал, господа, документы у вас в полном порядке! Ещё раз извините за беспокойство! Желаю скорейшего выздоровления! — выполнив свой долг обермейстер, кажется, перевёл дух и виновато улыбнулся. Он вернул им бумаги и протянул руку для прощального пожатия. — У меня у самого сына зимой призвали, служит в Протекторате. Пишет что пиво там не хуже нашего, а уж девушки… — тут он снова поперхнулся, сообразив что ляпнул немного не то, и стушевался.
— Всё нормально, господин обермейстер, я на вас не в обиде! — улыбнулся ему Гротте, чувствуя как его отпускает внутреннее напряжение. Кажется, пронесло… — Служба это служба, неважно где служит настоящий немец, главное как! Уверен, ваш сын не посрамит свою фамилию и со временем станет гордостью рейха! — польстил Хайнц полицейскому, зная как любой отец гордится успехами своего потомка.
— Золотые слова, господин обер-лейтенант! — теперь улыбка обермейстера была уже не дежурной а искренней. Лесть, как и в большинстве случаев, сделала своё дело. — Дай Бог чтобы так и случилось! Но я не огорчусь если наш Штефан вернётся домой и без наград. Главное чтобы был живой, нам с Гертой этого достаточно. Был очень рад с вами познакомиться, господа! Фрау Грюнер, моё почтение! — он попрощался с ними и женщиной, а потом направился к своему автомобилю, где водитель уже завёл мотор.
Сельский староста, видя что тут ему больше нечего делать, смерил их враждебным взглядом, особенно задержавшись на Петере и Корине, а затем молча последовал за полицейским, уже залезающим на переднее сиденье. Через пару минут лишь удаляющийся звук двигателя и рассеивающееся облако пыли напоминали о приезде нежданных гостей. Фрау Грюнер, довольно улыбаясь, уже что-то шептала Бауму на ухо а тот напоминал удовлетворённого кота, сожравшего палку колбасы вместе с тарелкой молока. Смерив их обоих усталым взглядом Гротте лишь тяжело вздохнул и покачал головой, не зная что сказать… Да и что тут скажешь? Что сделано то сделано, назад не вернуть.
Хорошо что в «зольдбухе» нет фотографий владельца, иначе было бы куда хуже… Учитывая как извинялся этот обермейстер и его чувство вины перед ними то есть шанс что тот вообще не станет отправлять запрос наверх, чтобы проверить есть ли такие офицеры в указанной воинской части и где они должны сейчас находиться. А сельский староста, при всём его подозрении, хоть и немного не в том направлении, не имеет для этого полномочий. Так что можно выдохнуть и расслабиться? Возможно, но и откладывать сооружение запасной базы на крайний случай тоже не надо. Мало ли что случится…
Уже заходя в дом Хайнц услышал как сзади него Петер прошептал женщине:
— Не обращай внимания на Конрада, он иногда такой серьёзный что я принимаю его за своего строгого отца… — та прыснула от смеха, пытаясь сдержаться, а балабол продолжал вешать ей лапшу на уши: — Вот, помню, у нас в Польше была история…
Дальше Гротте уже не услышал, идя по коридору. Зайдя в свою комнату и снова с облегчением разлёгшись на койке он вяло подумал что наверное действительно выглядит для Баума более зрелым, хотя по возрасту они почти одногодки. Неужели это командирская ответственность заставляет его быть более собранным и строгим? Может и так. Да он и сам почему-то воспринимал себя старше Петера. Что ж, как бы то ни было пока буря поисков их не задела. Надо быстрее вылечивать ногу и снова попытать счастья со Шпеером, пока в Москве вдруг не решили их заочно наказать. А она может, тут примеров хоть отбавляй… Достаточно вспомнить те слухи о вызванных из-за границы нелегалах и разведчиках, бесследно пропавших после возвращения. Правда это или нет Гротте не знал. Хотелось бы верить что произошла ошибка, с ними просто поговорили и они вернулись обратно, служить Родине за границей, но… червячок сомнений всё равно оставался. Думать на эту тему даже наедине с самим собой желания не было, поэтому он отбросил все мысли, повернулся на бок и скоро заснул.
г. Дюнкерк, Франция.
28 мая 1940 года. После полудня.
Лейтенант армии его Величества Юджин Питерс.
