Дождь продолжал идти, тихо стуча по шлему, но Шольке не обращал на него внимания. Разговаривать и отдавать команды голосом было нельзя, поэтому пришлось тихо шептать. Через минуту, разъяснив подчинённым свой план, оберштурмфюрер низко пригнулся и двинулся вперёд, стараясь не издавать ни звука. Стоило британцам выглянуть в окно и они бы тут же увидели их, но эсэсовцам повезло в том что тем явно не хотелось высовываться под дождь. Они продолжали болтать о своём лейтенанте, товарищах на пляже и обо всём остальном что волнует солдат на войне, если у них выдаётся свободная минутка.
Таким образом его штурмовики подобрались к подъезду, замерев возле приоткрытой двери. А под всеми пятью окнами первого этажа замерли столько же его людей, и каждый из них сжимал в руках «М-24», готовясь по команде Гюнтера забросить её внутрь, смертельно удивив ничего не подозревающих британцев. К сожалению, полностью повторить опыт штурма вокзала тут не получится, залезть в окно нет возможности, они слишком высоко расположены. Видимо, пол сделан не вровень с улицей а куда выше. Ну и ладно, значит вся его группа будет рядом. Людей и так слишком мало чтобы ими разбрасываться. Интересно, как там дела у Бруно? Смог он повторить его прорыв с другого конца дома под прострелом французского пулемёта? И когда подойдёт подкрепление от Шейдемана в виде новых танков и пехоты, ведь они наверняка слышат грохот боя с соседней улицы?
Из подъезда не раздавалось ни звука, словно там никого не было. Но Шольке, благодаря болтовне англичан, знал что там засада и не расслаблялся. Очень хотелось осторожно заглянуть внутрь, чтобы сориентироваться, но его бы наверняка сразу увидели, а это значит минус внезапность. Враг насторожится и будет готов открыть огонь в любую секунду, а это крайне нежелательно. Придётся действовать наугад…
Вытащив одну свою «картофелемялку» он знаком показал остальным четверым солдатам передать ему одну из своих гранат. Получив, Гюнтер обмотал их вокруг своей «М-24» предусмотрительно запасённым отрезом верёвки, превратив в связку. Потом оглянулся назад, увидел устремлённые на него взгляды пятерых эсэсовцев, по-прежнему затаившихся под окнами, и стал на пальцах делать отсчёт. Пять, четыре, три, два, один… Ноль!
Оберштурмфюрер и пять его бойцов одновременно начали привычным движением откручивать колпачки своих гранат, потом дёрнули за шнур и замерли, мысленно отсчитывая драгоценные секунды. И, как на учениях, на четвёртой или пятой, забросили их к англичанам! Взрывы в квартирах прозвучали почти слаженно, из окон вырвалось пламя, вылетели обломки рам, занавесок и цветочных горшков, засыпав мокрый тротуар.
Взрыв пятигранатной связки, заброшенной Шольке в подъезд, прозвучал намного сильнее. Дверь вышибло как игрушечную, расколов её на несколько частей. Из недра дома с грохотом выкинуло обломки велосипеда, чью-то обувь и веник с ведром. Всё это, видимо, стояло и лежало в холле и теперь вылетело наружу.
Не теряя времени Гюнтер вскинул свой «МР-38» и ворвался в вожделенный подъезд, задержав дыхание. Ничего не было видно, клубы дыма заполнили холл, отчего заслезились глаза. Смутно рядом ему послышались стоны, английская ругань и кашель. Не раздумывая, он начал стрелять длинной очередью, одновременно смещаясь влево, чтобы освободить место для своих людей и не скучиваться на входе.
Второй пистолет-пулемёт в его группе был только у Эриха, поэтому сразу за ним в холл ворвался именно он, на бегу строча из своего оружия. Свинцовый вихрь заполнил небольшое пространство, безжалостно давя возможное сопротивление противника. Стоны затихли, зато кто-то в панике заорал:
— Они уже здесь! Здесь! Чёрт, да стреляйте же в них! Сраные наци…
Гюнтер стремительно перевёл ствол на голос и нажал на спусковой крючок, высадив в закричавшего остаток второго магазина. Голос заткнулся, не успев огласить дальнейшие оскорбления, и сквозь дым послышался шум упавшего тела.
Быстро поменяв пустой магазин на полный Шольке не удержался и злорадно ответил по-английски:
— Да, мы уже здесь и вы все сдохнете! — а потом тут же прижался к левой стене.
И вовремя, потому что буквально в паре метров от него блеснула вспышка выстрела винтовки и противно взвизгнула пуля, отрикошетившая от стены рядом со входом.
— Умри, мразь! — кровожадно прогудел чей-то злой голос, и британец выстрелил снова.
Сквозь понемногу рассеивающийся дым смутно угадывалась фигура, стрелявшая с колена возле двери одной из квартир, и Гюнтер в упор выпустил в неё короткую очередь. Та вздрогнула и медленно завалилась набок, выпустив из рук брякнувшую о пол винтовку.
— Обойдёшься, сука… Я ещё вас всех переживу! — сплюнул Шольке, быстро окидывая взглядом помещение.
