А она была внушительной. Целых семь танков, не считая нескольких бронетранспортёров и армейских броневиков, стояла сейчас у широких, распахнутых ворот дюнкеркского порта, не спеша въезжать на территорию. С пехотой дело обстояло не хуже чем с техникой, что очень порадовало Гюнтера. Помимо его собственного подразделения, наконец-то собранного в один кулак, и первого батальона СС, сзади их подпирала ещё одна колонна из солдат Вермахта числом в несколько сотен из состава какой-то пехотной дивизии.
Армейцы были хмуры и молчаливы, жестокие бои в западных кварталах города, в то время пока «Лейбштандарт» пробивался в Дюнкерк с юга, дались им явно нелегко. Грязные, в потрёпанном обмундировании, многие легко ранены, они тоже спрыгивали с танков и лёгкой бронетехники, в который раз проверяя оружие и выстраиваясь под команды офицеров и унтеров. Ими командовал такой же вымотанный и усталый майор, сейчас принимавший доклады своих ротных. То же самое делал и командир первого батальона СС «Лейбштандарта» оберштурмбаннфюрер СС Мартин Кольрозер.
С командирского «Pz. IV» к Гюнтеру неторопливо спустился обер-лейтенант Макс Шейдеман, и чертыхнулся, едва не споткнувшись и не угодив в лужу. Сам Шольке уже стоял рядом со своей трофейной «Матильдой» и вглядывался из бинокля в видневшиеся впереди портовые сооружения: краны, склады, какие-то закрытые брезентом большие ящики и тому подобное…
— Ну что, оберштурмфюрер, каково быть танкистом? — усмехнулся тот, подойдя к нему и встав сбоку. — Лучше чем в пехоте всё время на своих двоих?
Гюнтер оторвался от бинокля и искоса на него посмотрел.
— Везде есть свои плюсы и минусы, обер-лейтенант. «Англичанка» мне нравится, несмотря на своё слабое орудие. Но, как говорится, «чем больше цель тем легче в неё попасть», верно? — усмехнувшись, ответил он.
Шейдеман разом помрачнел, видимо, вспомнив что-то неприятное.
— Что верно то верно, чёрт возьми… Много славных ребят я потерял чтобы оказаться здесь и, скорее всего, они ещё не последние. Быстрее бы закончить всё это дерьмо и на отдых! — признался танкист, тоже поднимая свой висевший на груди потёртый бинокль. — Я не спал нормально уже больше недели, а не мылся ещё дольше, так же как и мои люди. Не хватало ещё обовшиветь, как грязный дикарь с помойки. Что вы там увидели, оберштурмфюрер? Нас встречают или мы зайдём без разрешения?
Опустив бинокль Гюнтер задумчиво ответил:
— На первый взгляд кажется что хозяева сбежали… но, возможно, они готовят засаду, как на том проклятом перекрёстке. Противник же понимает что порт — очень важный объект, и просто обязан его удерживать всеми силами. Другое дело, есть ли у него эти самые силы? Кстати, как прошла ваша беседа с майором Краусом? Я видел, она была довольно эмоциональной? — Шольке слегка улыбнулся, обернувшись назад в сторону пехотного майора, закончившего принимать доклады подчинённых и сейчас направляющегося к ним.
Шейдеман, перехватив его взгляд, скривился словно зажевал лимон и, кажется, с трудом сдержался чтобы не сплюнуть.
— Эмоционально это слабо сказано! — проворчал он, пользуясь тем что майору до них ещё было идти метров сто. — Этот пехотный зазнайка почему-то решил что имеет право мной командовать из-за того что старше по званию. Его не смутило даже то что мы не только из разных родов войск но и разных дивизий! «Обер-лейтенант, вы обязаны подчиняться!» — передразнил его Максимилиан. — Как бы не так! Пока я не получу приказ от своего собственного командира, майора Шеффеля, перейти к этому «кудрявому» в подчинение, то единственное что он от меня добьётся так это отдание приветствия, и не больше!
Гюнтер закусил губу, чтобы не рассмеяться. Фамилия пехотного майора никак не соответствовала его внешности, кудрями на голове офицера под надетым шлемом и не пахло.
— Знаю я как вы, пехотинцы, любите использовать мои машины! — не успокаивался Максимилиан. — Каждому взводу, а то и отделению, нужен свой собственный танк, чтобы спрятать за ним свою нежную задницу и ждать пока парни внутри сделают всю грязную работу! Едьте вперёд, а мы за вами! Конечно, ведь у нас броня! А то что мы первыми принимаем снаряды или из какой-нибудь земляной дыры под гусеницы всякие свиньи кидают гранаты то это не считается! — кипятился обер-лейтенант, для него это явно было больной темой.
Шольке промолчал, признавая что в некотором роде танкист прав. Действительно, так часто и бывало, он сам был этому свидетелем во время того же штурма линии Греббе или боёв в Ватандаме. Впрочем, тогда серьёзные потери понесли все, пехота и танки, невзирая на попытки солдат прятаться за железными коробками.
— Обер-лейтенант, оберштурмфюрер! Доложите ваш план действий! — майор до них, наконец, добрался и сразу попытался поставить себя главным.
