…Расстались они с патрульными в самых тёплых словах, желая друг другу счастья и успехов в борьбе с классовыми врагами, паразитировавшими на свободных и честных людях всего мира. Снова пожав всем троим руку и пообещав передать американским коммунистам пламенный привет от советских товарищей английский разведчик опять уселся на скамейку и на несколько секунд закрыл глаза, ощущая как его медленно покидает напряжение, появившееся едва он увидел русских стражей порядка…
— Поразительно, Иван Иванович, я просто не верю своим глазам и ушам! — донельзя изумлённым тоном воскликнул «Пётр Сергеевич», глядя на него со смесью восхищения и уважения. — Подумать только… Сам бы я никогда в жизни так не сумел! Да что тут говорить, у меня язык отнялся, едва они подошли к нам!
— Я заметил… — едко ответил Говард, от чего информатор явно смутился и отвёл глаза. — Дело в том что в нашей профессии очень важно уметь мгновенно импровизировать в неожиданных ситуациях, иначе провал. Но, к вашему сведению, нам ещё очень повезло что это были обычные милиционеры, к тому же не бывавшие за границей. Подойди вместо них русские агенты безопасности с их маниакальной подозрительностью то, уверен, всё закончилось бы довольно печально… для нас или для людей Берии… Но хватит об этом! — встряхнулся Блайтон. — Благодарю за информацию, вы сполна заслужили те деньги которые я вам отдал. Надеюсь, вы сможете порадовать нас ещё, не так ли?
— Я постараюсь, Иван Иванович, клянусь вам! — энергично кивнул мужчина, явно обрадованный что опасность миновала. — Сделаю что смогу… особенно если в следующий раз вы принесёте с собой похожий свёрток… Сами знаете, деньги такая вещь что быстро уходят…
«Баронет» кивнул с понимающей улыбкой, ничем не выдав своего презрения к собеседнику. Гнилой этот русский, но полезный до поры до времени. Сам Говард был почти уверен что начальство не станет его вывозить в Англию а оставит здесь, в СССР. Зачем и кому он нужен в Британии? Выжмут досуха и выбросят, когда тот больше ничем не сможет помочь. Возможно, даже придётся «зачистить» его, в случае риска провала информатора. Такие типы как «Пётр Сергеевич» не выдержат подвалов русской госбезопасности ни единого часа, станут «петь» как соловьи и сдадут кого угодно, едва только следователь угрожающе нахмурится.
Снова вспомнился тот дворянин с твёрдыми убеждениями, с которым он встречался некоторое время назад. Там был явно идейный враг Советов, которому даже платить не надо за работу, он сам сделает всё что можно, лишь бы отомстить «красным» по своим личным причинам. Умный и безжалостный, такой был бы очень неплохим приобретением для «SIS», но увы…
Они дружески распрощались с информатором и каждый пошёл своей дорогой. Вернувшись к посольству тем же самым путём которым он его покинул Блайтон уже у ворот заметил как на противоположной стороне улицы стоит тот самый молодой русский парень, старший над агентами слежки, и с плохо скрытой злостью смотрит на него. «Баронет» отлично понимал его. Тот провалил своё задание и теперь, несомненно, получит от начальства выговор, если чего не хуже. Красотка Дебби блестяще сыграла свою роль и сегодня вечером обязательно получит от него награду.
Присмотревшись к лицу русского повнимательнее Говард не смог удержаться от улыбки, поскольку увидел на щеках бедняги-агента сразу два ярко-красных «компромата» в виде следов от губной помады мисс Роусон. Сам он, видимо, даже не догадывался о них, иначе бы давно стёр. Картинно встав по стойке «смирно» и вскинув руку к виску Блайтон весело подмигнул молча стоявшему парню и, всё так же улыбаясь, зашёл в открытую сторожем посольства калитку. Он не злился на русского потому что тот, так же как и сам Говард, всего лишь служил своей стране. Да, они по разные стороны баррикад но, возможно, в следующий раз капризная фортуна улыбнётся «иванам»? Кто знает? Конечно, «Баронет» сделает всё чтобы этого не случилось но никогда невозможно учесть все возможности…
Насвистывая незатейливую песенку из новомодного джаза разведчик пересёк двор и зашёл внутрь здания, будучи в превосходном настроении. Сегодня всё прошло удачно и ему есть чем порадовать начальство в Лондоне. А уж как там решат это не его дело…
Берлин.
29 мая 1940 года. Ранний вечер.
Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер.
— … Итак, господин Мюллер, вам нечем меня порадовать, я правильно понял? — с плохо скрытым раздражением спросил он, глядя как начальник гестапо невозмутимо смотрит ему в лицо.
— Не совсем, рейхсфюрер… — поправил его низенький но плотный человек, непримечательный вид которого резко контрастировал с властью, сосредоточившейся в его руках. — Как я уже сказал, пока никаких действительно значимых результатов нет, но… всё же кое-что случилось.
И замолчал, бесстрастно наблюдая как он, Гиммлер, ждёт продолжения. Неторопливо вытянув из папки в руках какой-то лист, исписанный почти на всю страницу, Мюллер отдал его рейхсфюреру но тот просто положил его на стол, снова уставившись на шефа тайной государственной полиции.
