Наконец, когда он расправился с очередной порцией картошки с куриным мясом, а женщина отодвинула очищенную от салата тарелку, княгиня знаком попросила налить ей третий бокал шампанского. Добросовестно выполнив её просьбу и наполнив бокал себе (всего лишь вторую порцию!), Саша естественным движением отодвинул к краю стола пустой сосуд и водрузил на его место точно такой же, но полный. На это Матильда Витольдовна вскинула брови но ничего не сказала, подтвердив поговорку: «Молчание — знак согласия!»
Но только Александр хотел подняться и провозгласить новый тост как его внезапно опередила Любомирская. Она встала со стула, чуть покачнулась, но тут же гордо вскинула голову, словно показывая ему что это лишь секундная слабость.
«О, дорогая моя княгиня, да ты уже, похоже, окосела? — весело подумал он, поднимаясь следом за ней. — Ну да, если пить шампанское таким темпом, да ещё редко, плюс мало пищи съела… неудивительно!»
— Серёжа! Я бы хотела… Ой! — смутилась она, осознав что ошиблась. Но тут же исправилась и продолжила: — Александр! Мне бы хотелось выразить вам свою благодарность за то что вы живёте со мной и… — поняв что опять сказала двусмысленность Матильда Витольдовна невольно покраснела, в волнении поправила волосы, и поспешила исправиться: — То есть, я хотела сказать что очень довольна тем что вы живёте у меня дома и всячески помогаете мне! Признаюсь, сначала я не доверяла вам, думала что… хотя это уже неважно! Но теперь отлично вижу что вы очень приличный и воспитанный человек, настоящий дворянин! Уверена, ваши родители очень гордились бы вами, сиди они сейчас здесь! Пусть я не знакома с Самсоновыми но уверена что это был очень достойный род, наследник которого ещё громко заявит о себе! Саша! — женщина тепло улыбнулась, глубоко вздохнула, посмотрела на него странным взглядом, и закончила тост: — Я хочу поднять бокал за вас! За блестящего представителя той истинной российской аристократии, которая всегда была становым хребтом нашей великой Империи!
Честно говоря, ему было немного неловко выдавать себя за дворянина, но если это та цена которую ему надо заплатить за сближение с княгиней, то он согласен. Слишком уж успел привязаться к ней, чтобы сдавать назад или сказать правду о своём происхождении, сам себя отталкивая от женщины. Саша не святой, не праведник, так что готов принять на себя и не такой грех как ложь. Разоблачить его некому, а сам он вряд ли ей в этом признается. Придётся, конечно, наедине соответствовать роли аристократа, ну и пусть!
И он с готовностью встал, чтобы снова соприкоснуться хрустальными бокалами. Совместное движение рукой и комната опять мелодично зазвенела, медленно затихая эхом. Не отрывая друг от друга глаз они стали медленно пить шипучий напиток. От пронзительного взора княгини сердце застучало быстрее и Саша двумя большими глотками опустошил свой бокал. Матильда Витольдовна одолела только половину, когда оторвала бокал от своих привлекательных губ и, продолжая смотреть на него нечитаемым взглядом, машинально облизнула верхнюю из них.
Это простое и естественное движение стало спусковым крючком для него.
Словно загипнотизированный её взором, Александр со стуком поставил пустой бокал на стол и быстро двинулся в обход. Глаза Матильды Витольдовны расширились, она так вздрогнула что едва не пролила остаток шампанского. Женщина снова покачнулась, опёрлась о стол рукой и тихо вымолвила, не сводя с него взгляда:
— Саша…
Единственное слово, произнесённое ей, показалось ему каким-то умоляющим, словно она хотела его о чём-то попросить… О чём? Остановиться? Или наоборот? Как бы поступил приличный джентльмен, настоящий дворянин? Александр этого не знал и знать не хотел в данную минуту. Его будто что-то толкало в спину, призывая сделать то что он хочет! И Саша сделал…
Тремя широкими шагами обойдя стол Александр вплотную приблизился к княгине, по-прежнему стоявшей на месте и умоляюще смотрящей на него. По ней пробежала дрожь, она сглотнула, на секунду закрыла глаза, видимо, пытаясь прийти в себя, но он больше не мог и не хотел сдерживаться! Левая рука уверенно легла на стройную талию аристократки, правая нежно но властно сделала то же самое на её затылке. В нос ему ворвался доселе неведомый запах тонких цветочных духов, женского аромата, и Саша осуществил то о чём мечтал уже столько дней подряд.
Не обращая внимания на её слабый «ох!», Александр притянул к себе женское тело, всмотрелся в прекрасное лицо, в глаза, закрытые трепещущими ресницами, часто вздымающуюся грудь под белым платьем… и с каким-то утробным стоном жадно поцеловал Матильду Витольдовну в губы…
Львов, УССР.
29 мая 1940 года. Вечер.
Александр Самсонов.
