— Генрих! — негромкий но властный голос фюрера заставил бывшего рейхсфюрера мгновенно замолчать, проглотив свои дальнейшие возражения. — Это уже решено! Почему, говоришь? Хорошо, я скажу, если сам не хочешь понять. Из-за слишком большой загруженности ты просмотрел у себя под носом десятки предателей, которые свили в Германии настоящий змеиный клубок! Даже в гестапо нашлись такие изменники! Я сам был вынужден заниматься твоими обязанностями, словно у меня нет более важных дел! А это неправильно! За то же самое я снял с поста нашего старого друга Геринга, хотя мне это было нелегко. Герой прошлой войны, столько лет вместе… Тебе же я дал шанс исправиться, искупить свою вину. Но потом, когда ты не смог предотвратить покушение на Альберта Шпеера и поймать тех свиней которые это сделали, я понял что ты не справляешься… что ты устал. Поэтому, до моего дальнейшего распоряжения, ты останешься заместителем рейхсфюрера СС. Теперь тебе всё понятно?
Последняя фраза прозвучала откровенно угрожающе и Гиммлер, несмотря на своё яростное внутреннее несогласие, упавшим голосом пробормотал:
— Я понял, мой фюрер… Но… — горло перехватило от волнения и ему пришлось пару раз кашлянуть, чтобы нормально продолжить: — Но кто же… Кто теперь займёт моё место?
На этот вопрос он тоже получил очень быстрый ответ. Гитлер, не сводя с него пронзительного взгляда, громко сказал:
— Пусть войдёт!
Буквально через пару секунд дверь открылась и в кабинет фюрера вошёл человек, которого Гиммлер прекрасно знал. Знал, но всё равно невольно приоткрыл рот, глядя на своего нового начальника.
Это был высокий мужчина средних лет с широким лбом и маленькими глазами, в которых таилась звериная хитрость и внутренняя сила. Большой рот, мясистые губы, но тонкие руки с длинными паучьими пальцами. Некоторую женоподобность ему придавали широкие бёдра, но уже давно не находилось тех самоубийственных и глупых смельчаков, решивших пошутить на этот счёт.
Генрих знал что этот человек обладает высоким и скрипучим голосом, который часто резал ему слух, но подозревал что теперь придётся терпеть его гораздо чаще. Недавно вышвырнутый из «Люфтваффе» Геринг однажды иронично но довольно метко назвал его «мозгом» Гиммлера, и во многом сам бывший рейхсфюрер был с этим согласен.
А тот, бросив на него холодный и равнодушный взгляд, вытянулся перед рейхсканцлером Германии, вскинул руку и произнёс своим знакомым высоким голосом:
— Хайль Гитлер! Мой фюрер, обергруппенфюрер СС Рейнхард Гейдрих прибыл по вашему приказу!
г. Вашингтон, США.
30 мая 1940 года. Обед.
Том Лоусон.
Высокий крепкий мужчина, по которому сразу было видно что он регулярно занимается спортом, одетый в дорогой костюм по заказу вышел из дверей главного железнодорожного вокзала столицы «Union Station» и привычно подошёл к одному из такси, стоящих возле тротуара. День сегодня выдался солнечный и его лучи, несмотря на шляпу, быстро заставили Тома почувствовать лёгкий дискомфорт. Захотелось ослабить галстук, распахнуть пиджак и расстегнуть пару пуговиц на рубашке, но он сдержался. Поудобнее перехватил портфель, поправил на локте сложенный плащ и остановился возле одного из лениво болтавших таксистов.
— Вам куда, мистер? — обратил на него внимание полноватый мужчина, стоявший рядом со своим слегка потрёпанным жизнью «Pontiac Standart» 1936 года выпуска.
Лет сорока, с усами и проницательными глазами, одетый в мешковатые штаны, кепку и вельветовую куртку, он наглядно представлял собой рабочий класс Америки. Великая Депрессия, хоть и ударила сильнее всего по финансам страны, не пощадила и тех кто больше работал руками, чем сидел в офисе и перебирал бумажки с важным видом. Лоусон лично знал многих таких честных работяг, которые разорились и до сих пор не смогли оправиться после тех мрачных лет. И он, хоть сам принадлежал к более привилегированному классу, уважал их и иногда помогал деньгами или решая некоторые проблемы. Такая, казалось бы, ненужная щедрость по отношению к совершенно незнакомым людям дала, как Том и рассчитывал, хорошие дивиденды и связи в определённых кругах. На этот день Лоусон имел прочные связи с несколькими десятками таких парней, помнящих кто им помог в трудную минуту и готовых вернуть должок, когда это ему понадобится.
— Беллвью, Форрестер-стрит, 11… — ответил он, открывая заднюю дверь автомобиля и погружаясь в нагретый солнцем салон. — Добавлю ещё два доллара если довезёте меня за полчаса!
Водитель, уже занявший своё место за рулём, обернулся к нему, подумал и усмехнулся:
— Я постараюсь, мистер!
И, не тратя времени даром, тут же завёл двигатель. «Pontiac» резво сорвался с места а Том, приоткрыв окно почти до самого конца, закрыл глаза и откинулся на сиденье, наслаждаясь тёплыми порывами ветра снаружи. На ходу свежий воздух овевал его лицо и Лоусон удовлетворённо вздохнул. Дорога с вокзала до тихого и привилегированного района Беллвью не быстрая и мужчина почувствовал что его начинает клонить в сон.
