-Госпожа заблудилось? - гаденько поинтересовалась гномиха. У меня упала челюсть. Она назвала меня 'оно', да еще и язвительность не подумала убрать. Это чем я так провинилась, интересно?
И я, подчеркнуто учтиво, с упором на женский пол ответила:
-Я бы хотела перекусить. Это возможно?
-Нет, - отрубила гномиха, попутно жестами показывая мальчишкам, чтобы те не стояли столбом, а работали дальше. - Завтрак через два часа. Подождете.
Наверное, я за полтора года привыкла, что слуги общаются вежливо, робко, подобострастно и не смеют выказывать своего отношения к господам. Не то чтобы я была дворянкой или другого знатного происхождения, но хамства терпеть не могла.
-Ясно. - Под негодующий, полный яда, взгляд я прошла вперед, заглядывая в шкафчики и за двери кладовых. Мне удалось довольно быстро разыскать хлеб и вяленое мясо, сгрудив добычу на большой тарелке. Напоследок я захватила стакан и графин с водой. Уходя, боялась получить в затылок прощальное напутствие.
Гномиха как стояла на одном месте при моем появлении, так с него и не сдвинулась, сверкая злобными глазами.
Сдержать облегченного выдоха, оказавшись в коридоре, не смогла.
Мой путь лежал в библиотеку. Скоротать время с книжкой- что может быть лучше в этот утренний час, уже наполненный событиями.
Нужную комнату нашла со второй попытки, хоть вчера мне показывали ее расположение. Библиотека находилась рядом с каминной залой с одной стороны и с зимним садом - с другой. Высоченные стеллажи из темного дерева возвышались громадами над головой, битком набитые книгами. Между тремя стеллажами справа и слева стоял камин, на полке которого красовался корабль в прозрачной пузатой бутыли, две картины маслом с закатным солнцем в золоченых рамках и ветвистые подсвечники, больше напоминавшие оленьи рога, чем осветительное приспособление. Легким пассом я зажгла свечи в комнате, залив ее почти дневным светом. Глаза с непривычки заслезились.
Не мудрствуя лукаво, схватила первую книгу с полки с многообещающим названием: 'Любовь г-жи А.' и упала на мягкую кушетку, пододвигая ближе тарелку с едой и графин с наполненным стаканом.
Госпожа А. была несчастной, ей не везло в любви, потому что она не была ни красивой, ни умной, ни образованной. Будучи из обычной среднестатистической семьи ей полагалось, как и всем девушкам в ее возрасте, выйти замуж и родить парочку детишек. Только молодые люди скользили взглядами мимо А., не замечали ее добропорядочности и доброй души. Близкие жалели ее, девушки-соседки злорадствовали и поддевали А., рассказывая о своих ухажерах. Бедняжка ночами лила горькие слезы, закусывая край подушки до неприятного скрипа на зубах. У А., по всем правилам жанра, была тайна. Она любила принца. Богатого, невероятно красивого и такого недосягаемого.
Часы отбили девять. Я подумала было сходить на завтрак, но книга так увлекла, что я поборола в себе это желание. Перевернулась на живот, подперла подбородок руками и снова углубилась в чтение.
Принц знать о ней ничего не знал, живя в свое удовольствие, чередуя военное обучение и светских женщин. К его ногам падала любая, а потом ползла за ним на коленях, умоляя подобрать. Принц был жалостлив и подбирал.
А., тем временем, совершенно отчаявшись, решила спрыгнуть с моста. В дождливую ночь она выскользнула ужом из дома и бросилась бежать к своей цели на другой конец маленького городка, в котором жила. Она долго бежала, вымокнув до последней нитки, и вот стоит на мосту. Стоит, держится за перила, пытаясь отдышаться и надышаться одновременно.
-Прыгну! - решила она, закидывая первую ногу на перила.
-Зря ты, девочка, - проскрипел старческий голос.- Любовь тебя ждет большая.
А. замерла в ожидании, боясь оглянуться и посмотреть на того, кто говорит ей это.
-Ты найдешь ее в бедняке. Но не унывай, его бедность принесет тебе богатство.
А. тогда не спрыгнула с моста, поверив старой женщине. Под утро она вернулась домой, окрыленная.
Дни проходили за днями. А. расцветала от предстоящей встречи, внутреннее сияние придавало ей такой ореол очарования и прелести, что прохожие оборачивались ей вслед, восхищаясь. Они называли это харизмой. А она ждала его, своего бедняка.
Однажды вечером госпожа А., задержавшись в читальном зале, куда с недавних пор начала ходить, бежала домой, но путь ей преградило лежащее тело прямо на пороге. Девушка склонилась над мужчиной, он был оборван и дико избит, остатки его одежды были перепачканы сырой глиной. И тогда она поняла, вот он, кого предсказала ей старуха. Кликнув мать, они вдвоем перетащили мужчину в дом, где принялись отмывать и обрабатывать его раны. Лицо бедняка было изувечено синяками и опухлостями, длинные волосы спутаны. А. не отходила от него ни на шаг. Кормила с ложечки, меняла одежду, делала массаж, читала книги. Неделю бедняк приходил в себя. Он был угрюм и молчалив, чем приводил девушку в трепет.
И тут бедняк засобирался. Он проникся добротой девушки и пообещал навещать ее время от времени. Еще он обещал отблагодарить ее, но А. отмахнулась. Чем ее может отблагодарить бедняк? Разве что, любить ее?