Впрочем, у меня и без того не возникало желания смотреть на дальнейшее развитие событий. Я бегом пересекла узкий коридор и впорхнула в дверь напротив. Трясло от ужаса и пережитой драки. Первой за жизнь, не считая школьной шуточной потасовки, где мне разбили нос и поставили несимпатичный сине-сиреневый синяк под правым глазом. Тогда было больно и обидно. Сейчас — страшно.
— Все в порядке, — утешал Тавий, сидящий рядом на кровати. — Ничего, слава богам, не случилось.
В его слова верилось с трудом, и пришлось удерживать нервный смешок, дабы не выдать отношение к ситуации.
Вер с Тавием восприняли действия незнакомого мужчины желанием скрасить одинокую ночь симпатичной эллейн. Я же без труда провела параллель от разговора в кабинете до инцидента. Вот похоже, первый ответ на вопрос. Убить хотят меня. Но за что?!
Разумеется, мальчикам не стоило знать детали происходящего и предпосылки этого. Если, конечно, они не умело врали.
В комнату вошел Каин. Он медленно дошел до кровати, где сидели мы втроем, нахохлившись.
— Ну как ты, девочка? — его рука мягко опустилась на мою голову и слегка потрепала волосы.
Я подняла глаза, чтобы встретиться с его. Пусть он видит их выражение, пусть знает, что все это подло!
Темные глаза были усталыми и… на миг показалось, взволнованными?
Внезапный приступ боли резко ударил в грудь и выбил точным попаданием сознание в астрал.
Сырое темное подземелье. Черные от влаги камни стен покрыты плесенью и мхом, под потолком тянется запах остаточной магии.
В этом затхлом помещении, именуемым лабораторией, сидят двое. Старик с длинной бородой и синими, как море, глазами курит длинную трубку с неприятно пахнущим табаком. Он встревожен, но за длительностью лет уже все принимает с легким снисхождением.
Девушка же с упорством борется с охватывающей ее паникой, но вряд ли это замечает седовласый маг. С подобным каменным лицом, что сейчас у нее, запросто отправляют на эшафот, не мучаясь угрызениями совести или ночными кошмарами.
— Дитя мое, — старческий кашель перебивает его. Он делает глоток воды из стакана, что стоит на столе. Удивительно, как среди такого количества колб, баночек, стаканчиков он различает ту, что с простой водой. Ведь многие из его зелий не имеют ни запаха, ни цвета, замаскированные под обычную кипяченую воду.
— Дитя мое, — снова повторяет он, прочистив горло. — На этот раз я помогу, но не забывай, что это риск для меня.
— Прости, прости меня, Дориан, — в голосе девушки звучит явное раскаяние и нежелание подвергать опасности старого мага. Но другого выхода все равно нет. — Я знаю, что рискую тобой, но если они поймают меня сейчас, все сделанное не будет иметь смысла.
Старый маг поднялся, расправил мантию, глубоко затянулся и принялся колдовать над своими растворами и сосудами, по колбам побежала золотистая жидкость, вступила в реакцию с другим веществом и побелела, как растворенный мел.
Через некоторое время губ девушки коснулся холодный хрусталь — маг сунул бокал ей под нос, так как она закрыла глаза. От усталости.
— Ты знаешь, что нужно делать.
Она кивнула. Зелье скрутило гортань и попыталось вырваться наружу огненным змеем. Маг нараспев читал сумбурное заклинание.
