И такой спокойный…
Ничего общего с тем, каким он был год назад.
Ненавидела люто, а сейчас наблюдаю, как он спит, и тащусь от этого.
Кажется, он меня заразил вирусом сумасшествия. Если так пойдёт, то и я скоро начну на него кидаться в желании совокупиться.
Займись уборкой, шиза! Нечего на мужика глазеть.
Пол пришлось мыть руками. Если здесь и есть где-то швабра, то я её не нашла.
— Блин, костюм совсем новый, не ползать же в нём по полу, — осмотрела себя.
Но ничего хуже нет. В коробках с подписью " Одежда Маша" все вещи тоже новые.
Встала рачком и принялась намывать в такой позе.
Проползая мимо дивана, зацепила задницей плечо Шолохова. Он зашевелился и приоткрыл глаза.
— Потрясный сон. Мне нравится, — пробубнил сонно.
— Вот и спи дальше…
Он хихикнул и, перевернувшись на другой бок, снова засопел.
Фух! Пронесло…
В доме подозрительно тихо. Слышно только стрекотание кузнечиков за окном и щебетание птиц из травы у озера.
А если она к нему рванула?
Туда редко, но метко медведи выходят водички попить. А с её везение, она точно нарвётся.
— Мля! — подскакиваю с дивана.
Но оказывается она не на озере, а сидит за рулём моего джипа и тщетно пытается его завести.
Нашла дурака! Я предвидел это.
— Далеко собралась? — подкрадываюсь к открытой двери и задаю вопрос.
Маша ищет что-то снизу, а услышав мой голос, пугается и бьётся головой об руль. Огромные от испуга глаза заполняются слезами.
Ничего, тебе полезно хрень из головы выбить. Будешь знать, что сбежать от меня — дохлый номер.
— Не заводится?
Она молча отрицательно качает головой, почесывая затылок.
— Брелок показывать пробовала?
— Пробовала…
— Никак, да? Воровка ты, Машенька. Ключи с кармана стянула, я даже не почувствовал.
— Они сами выпали…
— Сделаю вид что поверил. Не старайся, она не заведётся, — достаю из кармана предохранитель. — Удивительно, да? Такая маленькая штучка, а такую махину обездвиживает. Прямо как ты меня сковородкой.
— Ты меня тогда тоже украл!
— Чтобы пообщаться с тобой нормально, а ты мне чугуном по затылку. Как мозги только не вышибла?!
— Пообщаться? Лапать почти с дверей начал.
— Я не виноват, что ты меня заводишь с пол оборота.
— Держать себя нужно в руках! — выхватывает из моих рук деталь и выкидывает в траву.
— И что ты надела, дура?! — повышаю на неё голос.
Она от страха и содеянной глупости закрывает рот двумя ладошками.
— Как я теперь машину заведу? Молодец, Машенька! Через неделю у нас закончатся продукты, и мы умрём с голоду, потому что съездить и пополнить запасы будет не на чем! — держу высокий угрожающий тон.
— Рядом озеро и лес. Можно рыбачить и охотиться, — старается не бояться меня и отвечать громко.
— Охотиться? Чем? Топором? Или ты мне прикажешь лук и стрелы сделать?! Вроде умная, но между тем столько дури в голове. А если кто-то из нас заболеет?
— У тебя целая аптека в коробке.
— Аппендицит схватит? — накидываю варианты.
— Мне ещё в детстве удалили.
— А мне нет! — прикрикиваю. — Любая травма и мы без медицинской помощи.
— Что ты на меня орёшь?! — срывается на крик, а потом на плач. — Поняла уже, что накосячила. Найду я эту твою… Она где-то там упала, — показывает пальцем и начинает громко хлюпать носом.
Всё!
Её слёзы убивают во мне наигранную злость. Есть у меня запасные предохранители, но ей пока знать не нужно. Пусть немного помучается от осознания необдуманности своих поступков.
— Не ной, — вытягиваю её из салона машины и обнимаю, поглаживая по голове.
— Я найду… — сквозь рыдания.
— У тебя нет другого выбора.
Отстраняю её от себя и вытираю большим пальцем слёзы.
— Переставай сырость разводить, — стараюсь говорить ровно. — Не люблю, когда плачут.
— А я плакса…
— Знаю…
Слезинки всё ещё бегут по её щекам, оставляя мокрые дорожки.
Блядь! Ну не надо! Я и так держу себя из последних сил, чтобы не сгрести тебя в охапку и отнести в берлогу, где буду любить, как животное, реализовывая все свои самые грязные фантазии, которые на протяжении двух лет рисовал мой мозг.
Губы касаются её лица в месте, где застыла влага. Кожа соленая и в тоже время такая сладкая для меня. Слизываю слезинку языком.
Почему она не сопротивляется?
Открываю глаза и вижу, что её томно прикрыты.
Пиздец!
Она тащится не меньше меня от этого. И губу прикусила.
Заметил, что отношение Маши ко мне как-то резко вильнуло в положительную сторону. Но почему так быстро? Или она притворяется, чтобы я быстрее вернул её домой?
Проверим…
Прикасаюсь губами к её пухленьким губкам. Она приоткрывает свои и позволяет мне быть смелее.
Руки медленно ложатся мне на грудь и запускают по телу ток, который в свою очередь запускает какую-то химическую реакцию в моей крови.
Впервые она отвечает на мои поцелуи. Не отталкивает или сопротивляется. Чувствую стук её сердца, он как у воробья, очень частый.
Это не притворство.
Подхватываю за талию и усаживаю на капот машины, продолжая жадно целовать.
— Ай! — пихается и спрыгивает. — Рехнулся? — растирает ягодицы.
Трындец!
Тачка на солнце нагрелась, и я посадил её прямо на раскалённое железо.
— Идиот! — убегает от меня.
