— Бла-бла-бла, — отворачиваюсь от неё ненадолго, чтобы взять графин и попить воды.
На мою голову с глухим звоном обрушивается что-то тяжелое. В глазах мутнеет от боли, и появляются красные пятна. Прежде чем отключиться, я поворачиваюсь к Маше и вижу её с чугунной сковородой для гриля в руках. А ещё её огромные синие испуганные глаза.
А дальше всё… темнота…
— Ай…
Хватаюсь за ужасно ноющую голову, очухиваясь на полу кухни.
Протягиваю руку к затылку, где боль самая сильная. Огромная шишка и что-то липкое.
Кровь… Смотрю на свои испачканные пальцы.
— Маша…
Не слышу почти свой голос. Просто хрип, царапающий горло.
Цепляясь за ручки шкафов кухонного гарнитура, поднимаюсь и, перетаскивая ватные ноги, иду к холодильнику. Достаю какой-то пакет из морозилки и прикладываю к гематоме.
Блядь… Не слабо отоварила по башке…
На сто процентов уверен, что её уже давно в квартире нет. Ключ, который положил, когда пришли, из кармана исчез.
Сколько я валялся без сознания?
Почти час… Показывают наручные часы.
Пиздец…
Что вообще со мной происходит?
Я слетел с катушек, как долбанный Чикатило. Клинскую перепугал до потери пульса.
Может она права и мне нужна помощь специалиста? Разве так можно любить? По-зверски… Я же готов разорвать любого соперника. Это ненормально.
Подкатывает тошнота. Похоже, у меня лёгкое сотрясение. Бывало уже, так что знаю эти ощущения.
Закидываю пару таблеток обезболивающего и падаю в кровать. В висках пульсирует боль, затылок жутко ломит. Кажется, что внутри головы кто-то копошится.
Это надо же…
Усмехаюсь.
Не побоялся ножа, а вырубили каким-то куском железа.
Лошара ты, Тихий…
Тебя на татами уложить не могли, а тут хрупкая маленькая девчонка со сковородкой с одного удара. А говорят — против лома нет приёма.
— Ты чего такой помятый? — смотрит на меня Лёшка утром в универе.
— Ночка весёлая была…
— Бухал? Почему без меня? — с упрёком.
— В догонялки играл. И тебе там было не место.
— Опять Марию Сергеевну шугал? Дон прекращай! Тебе баб мало? Что ты до неё докопался?
— Миха, давай без твоих нравоучений! И так башка трещит… Вспомни себя, как ты за Соней хвостом волочился.
— Так я не вёл себя как шизоид. А ты реально из-за преподши ёбнулся. Не удивляйся, если она в один прекрасный день сбежит из города.
— Найду.
— Дебил! — бросает друг в сердцах и уходит.
На пару социологии вместо Маши приходит Варданян читать лекцию, объявляя, что Клинская заболела.
Леший бросает на меня многозначительный взгляд.
Понял, да?
Заболела…
А может, сбежала?.. От тебя подальше…
Маша спит, тихо посапывая мне в плечо. Улыбается во сне. Это от счастья или удовлетворения? За ночь все соки из меня выжала. Я опустошён… Но это ненадолго.
Уже чувствую, как внутри медленно поднимается волна горячей крови, разливающейся по венам, от воспоминаний как она стонала и отдавалась мне. И если бы не мысли в голове, что ей нужно отдохнуть после бессонной ночи, то взял бы прямо сейчас.
Машенька, моя любимая Машенька…
Рука тянется к волосам, которые упали на лицо и прилипли, поправляю их, открывая милое, почти детское, личико. И не скажешь, что она старше меня на пять лет — девчонка совсем.
Она возится и поворачивается на другой бок, выгибаясь, открывая спину и немного попу.
Ррр… Желание впиться в неё пальцами очень сильно. А ещё отыметь не в ту дырку…
Беги, Тихий, отсюда…
Пока опять крышу не снесло. У тебя ещё дела на сегодня в посёлке запланированы. Медленно, чтобы не разбудить Клинскую, встаю с кровати.
Матрас скрипнул. Сука, продавец говорил, что он бесшумный. Ещё и жесткий. Вернуться и голову ему оторвать?
Но Маша только откинулась на спину и раскинула руки.
Блядь-ь… Зависаю, глядя на её обнажённую грудь. В голову с шумом ударяет кровь. А по телу ползёт электричество.
Вали! Пусть спит.
Смываю с себя весь пот, что вышел из меня за ночь. Я, наверное, пару килограмм сбросил. Есть какая-то лёгкость в теле. Или это я на крыльях любви летаю?
Надеваю свободные белые штаны. Застёгивая пуговицы на рубашке, услышал, как с кровати поднялась Маша.
— Куда ты такой красивый? — смотрит сонно, заворачиваясь в покрывало.
— Надо съездить в посёлок, купить продукты и горючку для генератора.
— Подожди немного… Я с тобой…
— Нет, Маша. Ты останешься здесь. — Жёстко.
— Что? Почему? Боишься, я начну помощь просить и рассказывать всем про моё похищение?
— Не боюсь, — обнимаю её за плечи. — Мне нужно съездить ещё в одно место. Там я должен быть один… И потом тоже нужно время…
— Хорошо…
Она всё поняла…
— Спасибо! — целую мельком, чтобы снова голову не снесло. — На выходных можем поехать на пару дней в город.
— Здесь и город есть?
— Да. До него сотни полторы километров.
Она порывается уйти, но возвращается и смотрит с подозрением.
— Не в предохранителе дело, да?
— В нём, — посмеиваюсь. — У меня есть запасные…
— Вот ты гад! Я же там всё исползала в поисках этой хренотеньки. А ты смотрел и издевался!
— Ну, извини… Это урок…
— Скотина! — хватает со стула щётку для волос и кидает в меня.
Уворачиваюсь и в один прыжок подхватываю Клинскую на руки и поднимаю в воздух.
— Отпусти! Мне страшно… Уронишь!
