— Никогда и ни за что, — ставлю её на пол и обхватываю лицо руками. — Машенька, ты для меня самое дорогое в этом мире…
Целую нежно, она тянется к шее и обнимает. У меня внутри начинается растекаться тепло, оседающее в паху.
Я всё ещё с трудом осознаю, что она сдалась и теперь моя.
— Маша, мне пора…
— Ты же не долго?
— Я постараюсь.
Проехав несколько сотен метров по лесополосе, замечаю какое-то движение в кустах.
Из них величаво переваливаясь на кривых ногах, вышла медведица и пара медвежат.
— Пиздец…
Торможу и пропускаю эту тройню через лесную дорогу. Мать замечает машину и встаёт на задние лапы.
— Иди-иди, не собираюсь я вас трогать…
Медведица словно поняв меня, опускается на все лапы и подгоняет детёнышей к кустам. Скрываются в лесу.
Трогаюсь, но проехав метров сто, понимаю, что душу гложет волнение за Машу. Дом достаточно близко…
— Твою мать! — разворачиваюсь.
Возвращаюсь и застаю Клинскую стоящую наклонившись над столом, замотанную полотенцем. Только помылась. Взгляд падает на её пятую точку, почти неприкрытую полотенцем. Она без трусиков.
Жесть…
Возьми себя в руки, тряпка!
— Собирайся, поедешь со мной.
Она пугливо поворачивается и смотрит на меня большими глазами. Вынимает из ушей наушники от старенького МП3-плейера, который нашла здесь в одном из ящиков. Я его забыл, когда был последний раз.
— Ты меня испугал! Ты же хотел…
— Знаю. Я передумал. Жду тебя в машине.
— Хорошо…
Побежала к шкафу.
Я вышел на улицу, сел в машину и врубил кондей на полную, чтобы охладить салон и мои мозги.
Думал, получив своё станет легче… А нехера! Нахлобучивает ещё сильнее. Сразу включается память, подкидывающая картинки прошедшей ночи.
— Я готова! — запрыгивает на пассажирское место Маша.
Когда есть большое желание, то и собираются девушки быстрее?
Глаза скользят по сарафану на тонких бретелька. Миленький… В цветочек…
Вниз на стройные ножки, которые едва им прикрыты.
Алка, сучка! Не могла в пол купить?! Зачем такой короткий?
— Нравится? — улыбается мне, поигрывая бровками.
— Как сказать…
— Что не так?
— Мне нравится. Но не слишком ли откровенно?
— Так! Я буду носить что хочу. Я уже слушалась одного, который мне платья выбирал, — злится на моё недовольство.
— Значит, тот чехол на вечере — его выбор, — посмеиваюсь и завожу машину. — Ладно, задница и грудь прикрыты, и на том спасибо.
Чувствуя свою победу, откидывается в кресле.
— Почему передумал?
— Понял, что и часа без тебя не протяну, — отшучиваюсь и беру за руку.
Не говорить же ей, что рядом с домом трое медведей шастают. Шанс, что они бы пришли к дому — ничтожно мал, но… а вдруг…
Сижу и перебираю тонкие аристократические пальчики.
— Ты играешь на чём-нибудь? — почему-то мне кажется, что она занималась музыкой.
— Да… На нервах…
— В этом ты виртуоз. Но я серьёзно…
— Пробовала в детстве. На арфе… — опускает глаза в пол.
— Арфа? Странный выбор.
— Мне казалось, что это так волшебно — добывать звуки из такой огромной штуковины. Но быстро поняла, музыка — не моё, после того, как стёрла пальцы в кровь.
— И это единственные трудности, которые тебя остановили? — она же упёртая.
— Нет. Арфа стоит нереально дорого.
Меня разбирает смех.
— Похихикай-похихикай… Легко смеяться, когда вырос в богатой семье. А я росла в обычной — где люди живут на зарплату, а крупные покупки делают в кредит…
— Я не хотел тебя обидеть. Если хочешь знать, то меня тоже не сильно баловали. Да, на образование, спорт и отдых денег не жалели, но в финансах я до сих пор ограничен. У меня есть счёт в банке и акции, на проценты с которых я живу.
— Похоже, они не такие уж и маленькие, — покосилась на меня. — Ты тратил на меня немалые суммы.
— Не важно… Мне для тебя ничего не жалко. Но то, что родители сплавили меня в армию — подтверждение строгого ко мне отношения.
— Когда ты узнал, что Казаков тебе не родной?
— Не помню… Маленький был. Но мне сразу объяснили, что родить — это не значит стать родителем.
— А твой настоящий отец? Ты его видел? — нервно сжимает мои пальцы.
— Нет. И не хочу. Он отказался от меня, чем лишил себя права называться моим отцом…
— Я думала здесь маленькое село, а это… — смотрит Маша во все глаза, когда мы проезжаем по улицам посёлка.
— Да, крупный. Куча разных магазинов и даже кинотеатр есть. Был, по крайней мере, раньше. Сейчас не знаю… Районный центр.
Она удивлённо смотрит на меня.
— Что? — улыбаюсь, облокачиваясь на дверь.
— И ты меня в лесу держишь? — злобно хмурит бровки.
— Детокс…
— Ну да… — кривится и отворачивается. — Куда мы едем?
— Навестить старую знакомую.
— И кто она?
— Женщина…
— Шолохов! Я же серьёзно! Почему из тебя всё клещами тянуть надо?!
— Это старая приятельница моего деда, — сделал паузу.
— Это которая шум подняла, когда он пропал? — печально.
— Да…
— Как её зовут?
— Зоя Тихоновна.
Я свернул в один из проулков и, проехав немного, остановился у большого добротного дома с садом.
— Мы на месте, — заглушил машину и посмотрел на Машу.
— Неплохой дом, — выглянула в окно.
— Нормальный. Маша… я…
— Не беспокойся, я не скажу, как сюда попала, — бросила быстрый взгляд на меня.
