— Большая война с ними не началась и, думаю, не начнется. Не в том они положении, чтоб еще и на нас лезть. В Китае крепко завязли. Но бои на границе, как вы знаете, идут. И нешуточные, раз до применения авиации дошло. На Халхин-Голе туго, судя по тому, что «Правда» пишет про плацдарм, наших прижали к реке. Позавчера у озера Хасан пытались напасть, но советские войска были готовы и ничего у самураев не вышло. На западе — очередной кризис в Испании. После того, как португальский флот попытался блокировать «коммунистические» порты и был обстрелян из береговых пятнадцатидюймовок, снаряды которых упали поблизости от какой-то британской калоши, англичане подняли хай и потребовали от правительства в Мадриде взять батареи на подступах к Гибралтарскому проливу под свой контроль. Долорес Ибаррури пускать республиканцев на свою территорию наотрез отказалась, до перестрелок дошло. В общем, разругались в пух и прах. Товарищ Сталин заявил, чтобы погасить распрю, что СССР и впредь будет поддерживать все антифашистские силы на Пиренеях при условии, что они не будут враждовать между собой. Коммунисты и республиканцы стрелять друг в друга перестали, но готовы сцепиться в любой момент. Удерживает только то, что на мадридское правительство давит Франко, начавший большое наступление, а у коммунистов проблемы в Лиге наций. Англичане попытались признать их там пиратами и бандитами, со всеми вытекающими последствиями в виде морской блокады, а может быть и не только. Тогда Советское правительство заявило, что выкупает у кадисских коммунистов береговые пушки и вопрос безопасности судоходства в Гибралтарском проливе этим снимается. Пока на этом все.
— Про Испанию не знал…
— Так война-то там давно идет, да и далеко от нас, вот и пишут скупо. Вот Япония — другое дело. Не журись, Алексей Николаевич, сладим. Это присказка, сказка впереди с немцами будет, — приободрил я задумавшегося заместителя. — Давай лучше к нашим делам. Что местные геологи?
— Мало их и работают «в общем и целом», исследуют Сибирскую платформу, карты составляют. Но кое-какой толк есть. Наши красные камешки действительно на реке Вилюй нашлись. Дойдем до штаба, на схеме покажу. Я уж и план подкорректировал, куда поисковиков забрасывать.
— Женщин в первую очередь отправляем, помнишь? От раздражителя избавиться надо, мне еще тут беспорядков из-за баб не хватало.
— Да, помню, помню. Все как договорились, будет у них в тайге своя делянка, на отшибе от других. Я и пару сопровождающих в юбках им подобрал, чтоб вообще все чисто было.
— Добро, — кивнул я и, остановившись перед крыльцом, ведущим в барак, к которому подвел меня Саджая, предложил, — ну, веди, показывай свои хоромы.
Майор широким жестом пригласил меня внутрь и показал большую комнату, в которой стояли столы, висела на стене карта и, как и положено, сидел дежурный. Это был штаб. Далее, разделенные центральным коридором, располагались две маленькие комнатушки, одна из которых предназначалась мне, а вторая заместителю. Все остальные жили в палатках. Но на этом мои привилегии и заканчивались. К примеру, туалеты типа «расширенный сортир» стояли на улице, для чекистов, спецконтингента и женщин отдельно. Так же как и столовые, дощатые столы с лавками по двускатными навесами и без стен. С другой стороны штабного барака был сделан собственный вход в лазарет, отделенный от основного помещения глухой перегородкой. В другом бараке был организован склад.
— Не понял, а баня где? — развел я руками, найдя к чему прицепиться. — Рядом с рекой в тайге да без бани?
— Руки не дошли, в ближайшее время поставим, пока, временно, в палатке организовали, — оправдался майор, времени у него, действительно, было немного. — На ужин сегодня пшенная каша с мясом, наверное, еще не остыла, — намекнул он мне, заодно съезжая с темы поиска недостатков и недоделок.
— Хорошо, пойдем, а то жизнь наша, Алексей Николаевич, волчья. Целый день носишься на голодный желудок, а вечером брюхо набьешь и спать.
