Закончив свою речь, а вместе с ней и торжественную часть, я кивнул майору Саджая и тот стал командовать, разводя людей на работы, первым делом, отправив авиагруппу, летчиков и техников, а также женскую партию Натальи Сарсадских, на погрузку. Вообще, мы планировали управиться за месяц, разделив свою авиацию пополам и забрасывая по две поисковые группы в день в два этапа, всего сорок человек, включая четырех бойцов конвоя. В первую очередь, на двух «стрекозах» в сопровождении двух У-2 с подвесными грузовыми контейнерами Гроховского, вылетать должны были специалисты, а потом к ним уже перебрасывали чернорабочих. Но сегодня, чтобы не нагружать летчиков сразу полетами по 8-12 часов в день, отправляли в район поселка Крестях на Вилюе только женщин. Одним эшелоном, используя все пригодные к перевозке пассажиров самолеты.
Все то время, пока спускали самолеты на воду, прогревали их моторы, грузили снаряжение, я присутствовал на берегу. Наконец, все было готово, пилоты и штурманы заняли места в кабинах, а передо мной выстроилось два десятка одетых в штаны, в которые были заправлены куртки-энцефалитки, с упрятанными под плотно повязанные косынки волосами, обычные русские бабы, родом, в основном, из окрестностей столицы. С ними, во избежание, даже местных проводников не отправляли, но у двух молодых девчонок, бойцов конвоя, были винтовки и тут же сидела на поводке одна единственная собака-лайка.
— Ну, с Богом, вы знаете, что надо делать, — сказал я просто, совсем не по-партийному. — Грузитесь и вылетайте. Будем ждать от вас сообщения о прибытии на место.
Женщины, тихо переговариваясь между собой, спустились к лодкам и поплыли к слегка покачивающимся на мелкой речной волне «стрекозам», блестящим в лучах появившегося над тайгой солнца своим остеклением. Самолеты, приняв пассажиров, взревели двигателями и один за другим, по очереди, пошли на взлет, собрались в группу и все вместе взяли курс на север. Теперь оставалось только ждать.
Ждать. Никогда не думал, что буду так волноваться, но время шло, три, пять часов, а вестей все не было. Воображение уже рисовало всевозможные катастрофические картины в виде врезавшейся в облаках в сопку сборной эскадрильи, как наконец, почти через шесть часов ожидания пришла радиограмма. Как оказалось впоследствии, натаскав за пару месяцев «курсантов» на прием и передачу, шифрование им объяснили «на пальцах», что в реальной практике обернулось задержками сообщений. Сарсадских со своими людьми высадилась благополучно и разбила лагерь у поселка Крестях, в нескольких километрах выше по реке, где впадающий приток образовал косу. Еще через час в небе послышался воющий звук моторов Чаромского и мы с майором Саджая вышли встречать авиаторов.
— Один, три семь… Вроде все, — пересчитал темные, на фоне безоблачного неба, силуэты мой зам.
— Хорошо, — кивнул я в ответ. — Теперь бы на самочувствие летчиков посмотреть и послушать, что они скажут насчет двух таких вылетов в день.
— Послушать то можно, — усмехнулся Саджая, — только летать они будут все равно. Разумеется, если позволит погода. Ну, а кто вдруг не захочет, то мы ж не звери. Заменим на запасных. А отказникам инструмент в руки и вперед на хозработы. Вот, опять таки, без бани никак нельзя. Да и в палатках жить как-то несолидно.
— Вижу, умеешь ты людей убеждать, Алексей Николаевич.
— Ну, в нашем деле, Семен Петрович, без этого никак, сам знаешь, — взаимно ответил на шпильку в свой адрес Саджая. — Наслышан, как ты при нужде в своем отделе управлялся. Кстати, пытать бездельем и дразнить делом, как Киреева, кроме тебя никто не пробовал. А не запретить ли нам, в виде эксперимента, постройку бани? Нет, я серьезно, — видя мою недоверчивую физиономию, заверил зам. — Заготовить материал, а потом сказать, что есть более насущные работы. Как думаешь, скоро добровольцы найдутся поработать сверхурочно?
— Нет уж, Алексей Николаевич, над живыми людьми, пусть и временно заключенными, опытов ставить не будем. Понимаю, что дел в лагере невпроворот и тебе бы не хотелось заставлять, ведь делать будут спустя рукава, пусть и для себя же. Но если хочешь, чтоб и ночью строили, то будь добр убеди людей, а не хитри с ними. Ведь мы же хотим выпустить на свободу честных граждан СССР, не так ли? Какой же мы им пример подадим своим лукавством? — зарезал я инициативу зама, сославшись на моральные принципы, исключительно из вредности и в ответ на его «прощупывания» моей персоны.
