Ещё более неприятный сюрприз ожидал меня в оккупированной Чехословакии. В моём «эталонном» мире немцы приняли на вооружение чешские танки практически без изменений, но здесь и сейчас, когда панцердрай «не взлетел», им понадобилось шасси для Штугов. Поэтому «Хетцер» «эталонного мира» родился на пять лет раньше под именем Штуг 38(т). Отличие было в короткой 24-калиберной танковой пушке, но 60-мм наклонная лобовая броня присутствовала! Кроме штурмовой самоходки, сдвинув форсированный 175-сильный движок вперёд а боевое отделение назад, чехи для немцев на этом же шасси выпускали самоходки с 75-мм польскими, то бишь французскими 75-миллиметровыми пушками, 105-мм немецкими гаубицами образца 16 года, а также 150-мм пехотными орудиями, бывшие полными аналогами наших СУ-5 на шасси Т-26М! А ещё — БТР на 8 десантников, вооружённый одним съёмным МГ, но забронированный со стороны лба также, как Штуг. Приходилось признать, что хоть немцы и считали в душе нас унтерменшами, но опытом советским пользоваться не брезговали.
Вдобавок, заявив, что демонстрация старья, уже поставленного в серийное производство нашу делегацию не удовлетворяет, я потребовал показать нам опытные танки. Немцы, помявшись, согласились нам устроить экскурсию на испытательный полигон Куммерсдорф. Не скажу, что сперва то, что я там увидел, меня потрясло. Четыре образца «тяжёлых танков» фирм Хеншель, Крупп, Рейнметалл и Даймлер-Бенц были воплощением идеи о круговом 60-миллиметровом бронировании. Они отличались другим корпусом, более грузоподъёмной ходовой частью, но все были оснащены прежним 300-сильным двигателем, что, при возросшем весе, не могло положительно сказаться на подвижности. Башен ни на едином шасси не было, их заменяли грузы-имитаторы. В общем, эти «недотигры» у меня, имевшего представление о «тиграх» настоящих, душевного трепета не вызвали. Однако, чего-то тут, характерного для немецкого танкостроения, не хватало, да и знаменитой фамилии не прозвучало.
— А где танк с электротрансимссией? — спросил я наугад. — Где машина господина Порше?
Офицеры полигона как воды в рот набрали, не зная как, или вовсе не решаясь отвечать. Почувствовав, что угадал, нащупал что-то интересное, я уже жёстче потребовал показать нам и эту машину. Всё оказалось далеко не просто и разрешения непосредственно из Имперского министерства вооружений пришлось ждать полтора часа.
— Ёперный театр! — вырвалось у меня, когда распахнулись ворота ангара.
— Was? — тут же переспросил у переводчика наш немецкий «гид» инженер-полковник Эссер, чтобы узнать мою реакцию.
— Маус!!! — отреагировал я первый.
— General Colonel Ljubimow nannte diesen Panzer «Maus» — вслед за мной пояснил сопровождающий нас от посольства товарищ Светлов. — Weil er sich in diesem Loch in Verletzung des Vertrages versteckt.
(Генерал-полковник Любимов назвал танк «мышью». Потому, что он прячется в этой норе в нарушение договора.)
— «Maus!» — рассмеялся Эссер. — Sehr lustig!
(Очень смешно!)
