Планируя операцию, штаб Объединённого флота опирался на данные ПЛ-разведчиков и сведения, поступавшие от прошедших каналом судов нейтральных стран, в частности, советских, агентурную информацию. Японцам удалось вскрыть строительство американской авиабазы на острове Бальтра, единственном более-менее плоском в архипелаге Галапагос. Вкупе с аэродромами в Гватемале, Сальвадоре, Никарагуа и Эквадоре она делала невозможным внезапное нападение на канал, поскольку атакующие неминуемо были бы обнаружены задолго до выхода на ударную позицию в 400–500 миль. Оставалось уповать лишь на грубую силу, но и здесь положение янки, располагавших в районе от Гватемалы до французской Гвианы воздушной армией, оценивавшейся в две тысячи боевых самолётов, в том числе, четырёхмоторных бомбардировщиков, было достаточно прочным. Подсказку, как, располагая втрое меньшими силами, выполнить приказ императора перекрыть Панамский канал любой ценой, дали сами американцы. Их разведчики взлетали глубокой ночью и встречали рассвет уже на маршруте, на максимальном радиусе зоны патрулирования, ложась на курс, ведущий по её окружности. А вот садиться ночью они избегали, поэтому под вечер шанс Объединённого флота сблизиться для удара незамеченным, возрастал. Такие соображения легли в основу тренировок палубных авиагрупп, которые, по замыслу, должны были взлетать, строиться по данным РЛС и наносить удар в темноте, а возвращаться на авианосцы уже после рассвета. Это давало шанс нивелировать численное превосходство американцев в воздухе и увеличить собственную ударную мощь, поскольку во тьме «Рейсены» разумно было применить как пикировщики с 250-кг бомбами. Выбрав сценарий боевого применения своих самолётов, японцы предприняли трёхмесячные тренировки своих палубных эскадрилий, прежде, чем выступить в поход.
Как часто бывает, самый лучший план не выдерживает столкновения с действительностью. В ночь на 24-е декабря, под самый конец двухнедельного вояжа Объединённого флота к своей цели, на индикаторах радаров японских линкоров и авианосцев, на дистанции всего в восемь миль от ордера, появилась малоразмерная надводная цель. Эскорт загнал субмарину под воду, но уничтожить не смог, поскольку располагал лишь ШПС, а янки оказался опытным и затаился на глубине. Бомбёжка по площадям не дала результатов. Под утро радисты перехватили радиограмму, расшифровать которую, конечно, не удалось. Но не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться о её содержании. До ближайшей цели, Бальтры, была ещё тысяча миль и 500–600 миль до выхода в ударную позицию. С одними только боевыми кораблями, оставив «обоз», Объединённый флот мог бы преодолеть это расстояние за сутки, но мешало одно очень важное обстоятельство. На утро была запланирована последняя, перед началом активных боевых действий, дозаправка кораблей топливом. Сделать её было совершенно обязательно, чтобы на отходе бежать налегке, не связывая себя медлительными танкерами или сложностями с рандеву и задержками у побережья противника.
Адмирал Ямамото отнёсся к раскрытию своего положения философски и не стал радикально менять своих планов. Он их лишь немного откорректировал. После дозаправки армада разделилась. Боевые корабли, увеличив скорость, пошли прежним курсом, а «обоз», под защитой «Тоне», «Тикума» и дивизии эсминцев, отвернул на юг. Палубная авиация, тем временем, патрулируя в воздухе и не давая ушлой подлодке всплыть для подзарядки аккумуляторов, «обрубила хвост». Главные силы, приблизившись к Галапагосам на 700 миль и не входя внутрь радиуса американской авиаразведки, в 22 часа 24-го декабря также отвернули на юг, чтобы ввести американцев в заблуждение относительно времени и направления атаки. Если уж им известно, что в этих водах присутствует крупное соединение Объединённого флота, так пусть напрягутся, измотают своих лётчиков усиленными патрулями в воздухе, а адмирал Ямамото нанесёт удар сутками позже. До 15 часов 25-го числа он шёл незамеченным по дуге, сместившись южнее на 300 миль, после чего резко повернул на восток и полным 25-узловым ходом устремился к рубежу запуска палубной авиации.
