А то, что некоторые шероховатости есть при переходе к «особому периоду» — это дело житейское. Тем более, что выравниваются они ударными темпами. К примеру, после Большого январского совещания в конце января НКАП такой «фитиль» получил, что февральский выпуск автотракторной техники упал вдвое. Перенастраивали конвейеры. Зато с марта РККА стала получать именно то, что нужно. Даже мотоциклетные заводы прыгнули выше головы, перестав клепать тяжёлые дорожные «байки» и перейдя на четырёхместные «мотоколяски» с 45-сильными воздушниками 2МЛ. Частично. А частично — расширив выпуск снегоходов.
И уж совсем, как по маслу, пошло согласование между заводами танковой промышленности. Система управления страной, партийная, хозяйственная, включила все доступные механизмы, благодаря которым, танкостроители, от генеральных конструкторов и директоров заводов до последнего разнорабочего, вдруг стали демонстрировать «стахановские» темпы. Тут тебе и моральные стимулы в виде накачки на митингах и взятых там же повышенных обязательств, тут тебе и соцсоревнование, и повышенные расценки, и, что греха таить, пристальное внимание со стороны товарищей из НКВД. В общем, для многих танковая гонка стала шансом выдвинуться, поправить своё материальное положение, либо наоборот, загреметь на всю катушку за банальную нерасторопность, как за полновесный саботаж.
Например, согласование по ходовой между Ленинградом и Харьковом, по каткам и балансирам, ленивцам, ведущим колёсам и поддерживающим роликам, гусеничным тракам, заняло всего четыре дня. Оба завода прислали профильные бригады конструкторов в Москву, где они, под строгим присмотром ГАБТУ, сумели достичь компромисса. Да, харьковчанам не нравилась «перетяжелённая» ходовая, ленинградцам — обрезиненые катки. Но что с того? Запас прочности ещё никому не вредил, а взаимозаменяемых катков приняли два типа, с обрезинкой и стальные, с внутренней амортизацией. Траков тоже оказалось четыре типа, узкие и широкие, литые и штампованные. Зато совместимые. По идее, их можно было применить даже вразнобой в одной гусеничной ленте.
Опытный образец САУ «Иосиф Сталин — 2» завод имени Ворошилова представил ГАБТУ в Международный Женский день, проведя заводские испытания всего в три дня. Мои подчинённые тоже не стали тянуть резину, поскольку машина отличалась от предшественницы только устройством ходовой части. Две недели непрерывных «покатушек» на полигоне ЛБКУКС и я подписал приказ о принятии на вооружение. Пока шло дело, ленинградцы выкатили модификацию ИС-2М1 с 152-мм пушкой М-4 °CМ2 вместо «стотридцатки». Это был самый «бюджетный» 30-калиберный вариант из всей линейки пушек М-40 для САУ, после стволов с баллистикой Бр-2 и 130-мм 55-калиберного «повышенного давления» с глубокой нарезкой, который на полевом лафете забрасывал 33,4-килограммовый снаряд на 27,5 километров. И тут было, над чем поразмыслить в свете «куликовского» БПС для шестидюймовок, который ни в чём, кроме кучности, не уступил на мартовском отстреле калиберному бронебойному снаряду немецкой ФЛаК-41, уверенно и неоднократно пробив с километра вертикальный пакет из 120 и 60-мм плит. С унитарным выстрелом, точнее, с имитатором, тоже всё получилось. Проходит и в ИС-2 и в КВ-2, только переделать укладки. Сколько там у немцев тех «Маусов»? Десятка полтора от силы? По их душу нам двух-трёх «охотничьих» самоходных дивизионов со 130-ками хватит, всего штук 10 °CАУ. Но этих стволов хватило бы, между прочим, на укомплектование 25 стрелковых корпусов, по одной то батарее! Масштаб выпуска 130-к в Перми соответствующий. А 30-калиберный 152-мм ствол — массовый, могущества для любых целей, кроме «мышей» — за глаза. В крайнем случае, я теперь вправе, в обход ГАУ, заказать наркомату боеприпасов «русские» КС, которые не чета немецким, 220 мм берут легко. Поразмыслив с товарищами, мы в ГАБТУ сделали заказ только на 32 ИС-2 (в наличии в Перми было всего 26 заготовок 130-мм стволов), как над предсерийную партию, а массовый заказ, собираемый на конвейере расчётным темпом 100 машин в месяц, вооружать будем шестидюймовками.
