— Я имею в виду, что не надо кланяться на каждой фразе, — перебил гайдзин жёстко. — И не надо присовокуплять к имени флагмана какие-либо эпитеты и славословия. Конго не любит людей, но ещё меньше любит тратить на них время. Поэтому воздержитесь от «О, Великая», «Божественная» и тому подобного. Просто: «Конго». Меньше слов, больше информации.
— Я… понимаю, — Фудзивара неуверенно кивнул.
— Надеюсь, — покачал головой гайдзин, приглашая его за собой.
Коридор привёл их в не менее шикарно обставленную гостиную (или как там оно у моряков называется) посреди которой стояла изящная беловолосая девушка в длинном платье цвета ночного неба.
— Конго…
Девушка обернулась.
Следующие несколько минут Фудзивара запомнил на всю жизнь. Поскольку безразличный взгляд нечеловечески алых глаз вызывал стойкое ощущение, что его нанизали на булавку, словно крохотного жучка, и теперь бесстрастно изучают. Но самым страшным было не это. Оказалось, он совершил фатальную ошибку — привезённый им чай был лучших сортов, первого сбора, но… зелёным! А Конго-сама признавала лишь чёрный! И равнодушное: «Этот человек бесполезен», — прозвучало приговором, окончательным и бесповоротным.
Спас его гайдзин, ловко и вовремя поставивший перед туманницей чашку свежезаваренного чая, а также мягко напомнивший, что кроме «бесполезных» зелёных сортов здесь присутствуют и три чёрных. Более того, «шен-пуэр» двадцатилетней выдержки можно без преувеличения назвать уникальным.
Чуть недовольно поджав губы, туманница всё же взяла предложенную чашку, сделала крохотный глоток, на секунду замерла… Перевела взгляд на Фудзивару, и он, каким-то шестым чувством уловив в её глазах отголосок интереса, понял, что ему дают шанс на существование.
Торопливо поклонился (гайдзин при этом едва не застонал) и быстро, буквально физически чувствуя, как утекают отпущенные ему секунды, заговорил:
— Этот сорт называется «Каная коча», Конго-сама. В основе индийский сорт ассам, отсюда классический вкус, но с присущей лишь японским сортам мягкостью… — представлять товар Фудзивара умел лучше, чем кто-либо. Собственно, во многом именно на этом и строилась его успешная (до недавних пор) карьера. Ведь мало достать редкий товар, надо ещё и правильно преподнести его заказчику. Похвалить достоинства, честно указать на недостатки (это важно!), ну и скромно отметить немалые трудности, которые пришлось преодолеть, чтобы преподнести в дар столь уважаемому человеку столь достойную его вещь.
Туманница слушала не перебивая (это хорошо), но и не выказывая заинтересованности (а вот это плохо), наконец, вскинула ладонь, холодно обронив:
— Достаточно.
Фудзивара замолк.
— Этот? — украшенный аккуратным ноготком пальчик указал на пока невскрытый пакет.
— «Идзумо», Конго-сама. В основе традиционный японский сорт «ябукита», выращивается без применения пестицидов, гербицидов и другой химии.
— Этот? — плитка в невзрачной выцветшей упаковке удостоилась лишь короткого взгляда.
— Китайский «пуэр», Конго-сама. В Японии не производится, мне чудом удалось приобрести…
— Достаточно. — В этот раз его оборвали на полуслове и таким тоном, что Фудзивара счёл за лучшее мгновенно умолкнуть и виновато поклониться. Не зря же гайдзин предупреждал: «Меньше слов, больше информации». Трудности, которые ему пришлось преодолеть, чтобы достать в Японии (!) китайский чай, по мнению Конго-сама к «информации» явно не относились.
Окинув задумчивым взглядом пакеты с чаем, туманница прямо с чашкой в руках двинулась на выход из комнаты, а подскочивший к столу паук стремительно прибрал пакеты, распределив их по сортам, схватил со стойки поднос и, водрузив на него заварник, кипяток и сахарницу, поспешил вслед за ней.
Фудзивара же замер в растерянности, не зная, что и думать. Но как же так? Неужели всё?! Он же старался… Пребывая в прострации, он даже не обратил внимания, что его куда-то ведут, и пришёл в себя лишь от жжения в горле и подбирающегося кашля. Повертев головой, обнаружил, что находится в комнате гайдзина, а в руках у него резко пахнущий алкоголем бокал. Уже пустой.
— Ну, как, пришли в себя? Или ещё? — гайдзин указал подбородком на бутылку, нарочито неказистую, будто изготовленную вручную, с простенькой такой этикеткой «Rum Pyrat Cask 1623».
С трудом переварив эту надпись, Фудзивара молча протянул бокал. Когда ещё придётся попробовать ром, да ещё такой. Так хоть перед смертью…
Эта порция прошла легче, оставив во рту приятное послевкусие, а в желудке взорвавшись тёплой, согревающей волной.
— Мда, с зелёным чаем вы, конечно, знатно пролетели, — вздохнул гайдзин, откидываясь в кресле.
Фудзивара резко вскинулся, стискивая зубы и подавляя рвущийся наружу протест… Он же не виноват, он не знал!
— Хотя, — гайдзин досадливо скривился, — тут скорее моя вина, забыл, что в Японии чёрный не популярен. Ну да что уж теперь.
Ну да, ему что, вызовет свою жуткую девочку с подлодки, та ещё одного человека окольцует — и всех забот. Мрачно усмехнувшись, Фудзивара снова протянул бокал. Может, не откажет этот странный гайдзин человеку в последней просьбе?
