– Как же наивна твоя душа, раз ты хотел спасти навь, – мягко ответила берегиня. – Дрозд спел Песнь Лесу, мы услышали её и пришли к тебе на помощь, Светозар. Ещё бы чуть, и тот морок погубил бы тебя.
Светозар с трудом приподнялся на локте и огляделся: он лежал на постели из мягкого мха подле большого без стекла арочного окна деревянного терема. За окном раскинулся прекрасный вид на пышный благоухающий лес. Стояло раннее утро, и сквозь кружева крон высоких деревьев лился яркий солнечный свет. Зелёные кроны кое-где украсили золотые листочки – вестники грядущей осени, и чудилось, что дерева будто светятся сами.
Светозар отвернулся от окна: его деревянная горница была просторной и светлой, с множеством высоких окон, подле которых стояли украшенные листвой скрыни. Солнце заливало светлицу, золотыми зайчиками разбегаясь по поросшим живыми ветками колоннам и расписному потолку. В центре горницы находился резной стол, на котором стояли плетёные вазы с ягодами и грибами и кувшин с водой.
У изголовья кровати сидела берегиня. Подле девы был прислонён к стене тояг с бубенцами.
– А где же Марья? Я не смог спасти её? – Светозар посмотрел на сохатую.
– Ты хотел спасти навь от её служения Мору? – удивилась дева. – Я думала, сына Леса не заворожить русалочьим мороком.
Светозар лёг обратно: грудь болела, слабость разливалась по телу ломотой, голова кружилась.
– Но я чувствовал, не врала она, – тихо прошептал сварогин, глядя в потолок. – Ей помощь нужна.
– Помощь нужна тебе. Тот морок едва не погубил тебя, оставив страшные раны на твоём Духе. Право, лучше бы мавки порвали твоё тело. Как же теперь ты исполнишь волю Леса? – спросила берегиня, и в этих её словах было столько искренности и боли, что Светозар почувствовал себя хуже, нежели тогда, когда волки рвали его. Он подвёл Дрефа! Подвёл Лес! Подвёл самого Индрика!
– Я не буду жалеть тебя, – продолжала сохатая, читая мысли Светозара, которые он и не скрывал. – Скажу как есть. Ты ошибся, сын Леса, и теперь твой Дух связан не только со Светом, но и с Тьмой. – Эти слова больно укололи Светозара, но он не повернулся к берегине. – И только от силы твоего Духа зависит то, наводнят ли Лес создания Неяви.
– Я могу покинуть Лес, могу уйти. – Светозар отвернулся от созерцания потолка и вновь посмотрел на берегиню.
Сохатая отрицательно покачала головой, глядя в янтарные глаза человка.
– Как бы я того ни желала, тебе уйти нельзя, – печально ответила она. – Только ты сможешь видеть послания Леса о мире человеческом, и только ты сможешь говорить их нам. И только сила наших душ сможет подсказать – верить тебе или полагать твои видения Моровыми. – Берегиня немного помолчала и добавила: – И помни, сын Леса, – раны морока будут ослаблять твой дух. Отныне тебя ждёт вечная борьба за Свет в твоей душе.
И крылатые вилы, и сохатые берегини сторонились Светозара, но вы́ходили сына Леса, Дух которого излучал теперь и холод. Помощницы Матери-Природы исцелили раны юноши, отправляясь с ним в Царствие Индрика и леча Словами истерзанный Дух. Светозар был очень благодарен им. Крылатые вилы говорили сварогину, что его раны не заживут долго, ибо когти волколаков проникли очень глубоко.
Несмотря на раны душевные и телесную слабость, Светозар оправился скоро – то ли его дух Леса был всё-таки силён, то ли, как говорили берегини, – сам Мор помогал человеку. Если так, говорили они, надо бояться особенно, ибо Мор никогда ничего не дарует просто, тем более исцеление от когтей собственных прислужниц.
Когда сил у Светозара стало больше, он с позволения хранительниц Леса ходил гулять по их городу который именовался Миро. Миро виделся сварогину удивительнее Йолка: терема, в которых жили берегини и вилы, оказались живыми деревьями, принявшими такую форму по велению Слова вил. Искусные, из переплетённых стволов деревьев колонны, поросшие ветвями, держали высокие своды, и оплётшие их вьюны походили на резьбу. А в сердце Миро дерева, переплетаясь в терема, поднимались на невероятную высоту, и дома, как в Йолке, соединяли подвесные мосты и лестницы.
В солнечные дни, когда свет водопадами лился сквозь сочные кроны деревьев, гулять по Миро было особенно прекрасно. Несмотря на то, что и вилы, и берегини сторонились Светозара и смотрели на него с опаской, сварогину такие прогулки нравились: они приносили душевный покой. Гуляя по Миро, он размышлял и не скрывал своих дум от его жительниц, стараясь быть как можно более честным с ними.
