– Быстрее! – взвизгнула Марья, и Светозар, крепко сжав её ладонь, побежал сквозь насланную русалками тьму к озеру. Когти русалок рвали одежду, но помешать сильному духом Светозару лесные девы не могли.
Юноша остановился у воды и, представив озеро покрытым льдом, три раза ударил о воду тоягом, отчего её сковал лёд. Светозар не ведал, откуда он знает, как нужно поступать, он просто делал то, что подсказывал ему дух Леса. Марья удивлённо посмотрела на юношу, но Светозар не удостоил спутницу взглядом: он бежал по корке льда, бежал изо всех сил. Позади послышался леденящий душу вой: русалки бросились в погоню. Туча скрыла Луну, и в мире наступил непроглядный мрак: только тускло светился золотом тояг, и серебрилась ледяная тропинка, что стелилась по озеру.
Вой слышался всё ближе и ближе, он холодом морозил тело и страхом леденил дух.
– Они догоняют! – испуганно шелестела Марья.
Светозар не ответил ей, он бежал так быстро, как только мог. Только слышал сварогин, как к заупокойному вою русалок добавился ещё вой, сводящий с ума одиночеством и злобой.
– Мавки! Мои сёстры позвали мавок! – ахнула Марья. – Нам не успеть!
Светозар не ответил нави: он продолжал бежать. Но как ни старался сын Леса, вой догнал его и окружил. Русалки кружили тоже, ещё пуще сгущая чернильную тьму. Тьма тянула к беглецам свои скрюченные дрожащие руки, тьма шипела и шелестела, она заупокойными голосами просила вернуть Марью. Светозар бежал, Марья, держа его за руку, бежала рядом, пока из окружившей мглы не показались зелёные глаза обращённых в волколаков мавок. Волк прыгнул из мрака и сбил Светозара с ног. Марья пронзительно завизжала, когда руки тьмы схватили её.
– Светозар, помоги! – взмолилась русалка. – Не дай им забрать меня!
– Мор бы тебя побрал, – невольно ругнулся Светозар, вставая. От удара лёд треснул, а тояг отлетел далеко.
– Так Мор её и побрал! – пронёсся над озером навий хохот.
Русалки, обратившись во тьму, тащили кричащую Марью обратно. Мощные, сотканные из мрака, со светящимися зелёными глазами волколаки наступали. Под их весом тонкий лёд хрустел. Светозар побежал к тоягу, но волк опередил его: созданный ворожбой зверь прыгнул перед сварогином, скрыв от него тояг. Лёд громко затрещал. Марья, пытаясь вырваться из цепких рук сестёр, пронзительно визжала, и от крика русалки стыла кровь.
Волколак шагнул ближе и раскрыл зловонную пасть. Светозар чувствовал, как стучит сердце. Если бы он только успел поднять тояг! Но тояга рядом не было, и Светозар решился на отчаянный шаг. Сын Леса закрыл глаза и зашептал, переносясь духом в Царствие Индрика. Главное успеть позвать Дрозда и увидеть мир в серебряном свете до того, как нападёт вожак стаи. Дрозд явился тут же, будто ждал Светозара, и мир за закрытыми веками засиял тусклым серебром. Серебром светился мощный с бугрящимися мышцами вожак волколаков, и сияла несметная стая обращённых волков.
– Вот ты дурья голова! – сразу прочирикал Дрозд. – В первое одинокое странствие все Моровы силы леса натравил на самого себя, спасая навь. Глупый совсем, да?
– Слово мне яви! – велел Светозар. – А то больше не сможешь говорить, ибо не с кем будет!
Дрозд запел, но сильный удар в грудь повалил Светозара на землю, не дав ему произнести и Слова. Зловонное хрипение волколака обдало холодом, и мокрая слюна капнула на щеку. Сварогина передёрнуло от отвращения, но он заставил себя не открывать глаза. Дрозд вновь пропел, и Светозар, упёршись руками волку в грудь, тихо зашептал. Зверь отчаянно завыл, стараясь перепеть Песнь Леса, и стая, следуя велению вожака, набросилась на человека.
Светозар не понимал, что происходит: тело горело в огне, тело рвали на части, и неистовая боль ослепляла во тьме. Рык разъярённых волков, смешавшись с хрустом собственных костей, затмил бытие, но Светозар, смотря на серебряную птицу за закрытыми веками, продолжал отчаянно шептать. Шёпот все усиливался, разгораясь серебром и ослепительной болью, и теперь Светозар слышал, как вдалеке, за волчьим воем, шепчет внук Стрибога. Ветер нёс Светозарово Слово над озером и лесом, над травами и ручьями, и весь мир пел вместе с человеком. Песнь разгоралась, становилась громче, она серебряным узором вспыхнула над стаей заворожённых волков, что рвали человека. Когда Светозар, обессилев, умолк, Песнь грянула ослепительным светом, и волки, отпрянув, рассыпались в прах.
Серебряное кружево песни сложилось в Дрозда и птицей закружило над юношей. Дрозд пел, и морок таял. Исчез в темноте крик Марьи и холодный вой её сестёр. Светозар не видел, как мир вновь застил серебряный туман, что, усыпив Стрибожьего внука, скрыл в своём сиянии тёмный лес, растворил в мерцании озеро и свернул тёмный бархат ночи. Померкли звёзды, и воцарился день.
Светозар открыл глаза.
Над ним склонилась прекрасная дева: её очи были изумрудными, как лес, волосы цвета спелой пшеницы ниспадали на зелёный из листьев сарафан. На голове девы красовались серебристые оленьи рога.
– Марья? – просипел Светозар, и его грудь пронзила невыносимая боль.
Сохатая разочарованно покачала головой.
