У Колодца стояла Василиса: в соболиной шубе, накинутой на багряное царское платье, и золотом венце. Царица была неестественно бледна, а в зелёных, как море, глазах плескалась тёмная печаль. Холод так сковал Василису, что она едва держалась на ногах, и только ветра Неяви не давали ей умереть раньше, чем Злата споёт Песнь и явит миру Слово.
Поражённая Злата замерла. Царевна ожидала увидеть у колодца слугу, которого отец решил отправить к Мору за провинность, хана колосаев, кто пошёл войной на Северную землю, вора или убивца, осуждённого на казнь. Но не Василису. Царица печально смотрела на Злату, что велением руки остановила идущее за ней войско и прошла вперёд. Высокий мужчина, что шёл рядом с царевной, остановился тоже и тяжёлым взглядом смотрел на Василису. Рядом с мужчиной встал в белой шубе волхв, и царица узнала его – Миодраг, погибший вместе со Златой близ Борея, оказался, как и царевна, цел и невредим. Василиса не могла поверить своим глазам, как и Миодраг, Злата и Бронимир – своим. Василиса слышала, как перешёптываются люди Златы: молва о том, что Василиса – мёртвая волхва, охватила всю Сваргорею.
– А я думала, что ты умерла, – дрожащим от холода голосом тихо прошептала Василиса, обратив свой взор на Злату.
– И радовалась тому, да? – Злата, горько усмехнувшись, шагнула к Василисе ближе.
– Я печалилась о тебе, – искренне ответила Василиса, но Злата не поверила её словам. – Если бы знать, что ты жива…
– Вот и узнала, лжецарица, – поджала губы Злата.
– Теперь поздно. – Василиса опустила взгляд. – Делай что должна. Боги были к тебе несправедливы. А меня есть за что отправить к Мору.
Злата в смятении смотрела на Василису: от слов царицы в душе вновь разгорелось неясное чувство разочарования. Но царевна подавила его. Вздёрнув подбородок, Злата уверенно произнесла:
– Я пришла за отцом, я спасу истинного царя Сваргореи. И ты не помешаешь мне – тебя, волхва, ждёт судьба моей матери. – Злата смахнула слёзы и, воздев руки к небу, замерла.
Бронимир и Миодраг, как и все люди войска, не смели вымолвить и слова, смотря на царевну и царицу.
Злата услышала голос, что пел вместе с ветрами Неяви. Песнь была лишь немногим слышнее тишины, но совсем настоящая. Внимая музыке, Злата закрыла глаза и стала повторять едва слышимые слова. Кружево Песни Смерти не мерцало, только поднялся с заледенелой земли снег и закружил вокруг покорившейся царицы. Злата пела громче, снег кружил быстрее, и из чёрной пропасти Колодца, у края которой стояла Василиса, подул ветер Неяви. Ветер закружил вокруг царицы вместе со снегом и, внимая Песне Златы, сковал Василису льдом.
Василиса слушала песнь Смерти и чувствовала, как вместе с шелестящими словами уходит печаль, отступает холод и душе становится тепло. Бархатная тьма пленила умиротворением. Полудница была права – во Тьме нет страха, во Тьме – истинное спокойствие духа. Вечного сна не надобно бояться, ибо он – высшее благо для измученного кошмарами духа. А кошмары Василисы были слишком тяжелы.
Веслав пропал в битве с Нием – так решили в Солнцеграде. С тех пор, как отчалил «Ледогор», с Запада не пришло ни одной вести, а она, Василиса, даже не простилась с мужем. Кудеяр запретил отправлять суда на Запад – Ний и так погубил слишком много людей, а царь отбыл к врагу добровольно. Война на Юге полыхала огнём, Сваргорее нужен был царь, и в столице готовились к коронации наместника – Кудеяр правил куда успешнее Веслава. Великий Собор, созванный в Солнцеграде, полагал, что, даже если Боги и сохранили жизнь Веславу (о смерти Веслава вестей не приходило тоже), в нынешнее тёмное время Сваргорее нельзя оставаться без правителя, власть которого освящена Богами. Василису должны были отправить в Свагобор, но она не стала ждать своего венчания с вечностью…
Она даже не попросила Веслава остаться и не пожелала плыть с ним! Василиса полагала, что поступает во благо, но когда «Ледогор» скрылся за горизонтом, царица поняла, как ошибалась. Будто спала пелена, и Василиса увидела мир иначе. Если Веславу не за кого будет сражаться, он даже не начнёт битву. Она должна была быть ему опорой, вот почему Боги спасли её! Но Веслав проиграл. Проиграл по её вине – она, как и говорила полудница, никогда не служила Свету. Страх – главное оружие Мора – свёл её с ума, и её руками погубил родных! Как жаль, что она это так поздно поняла…
Мама умерла.
Любимый тоже. Хоть и не было о том вестей, эту чёрную правду чувствовало сердце.
И повидавшись с отцом, проведав убитого горем Белозёра, Василиса взяла руку нави.
Падал снег – пришла студёная зима. Тёмная вода святого озера, окружавшего Царское Великобожие, покрылась скрипящим под ногами льдом, а мягкий снег на пирсе едва хрустел. Низкое небо было серым и тяжёлым, как сталь.
Нынче будет долгая ночь.
Василиса сошла на берег и поднялась к дубу: холодный ветер качал могучие ветви, срывая с дуба вместо листьев снег. Чем ближе подходила к святому дереву Василиса, тем пуще серчал ветер. Но царица ветру не внимала: плотнее запахнув шубу, она села на скамью и закрыла глаза.
