– Может быть, душа моя, – согласился князь. – Но я это к чему веду – в делах сердечных царю мы не поможем, слуги Полоза у Велейных островов могли и ранее встречаться, тоже мне диво – море всегда было вотчиной Змия. Меня, признаюсь, очень удивило то, что Кудеяр сам отправился передать весть, даже свадьбу свою отменил. Но да Сварог с ним. У нас с тобой дочка маленькая. Ясну я бы увёз подальше от тёмных сил.
– Какие тёмные силы?! – ахнула княгиня. – Не так всё плохо!
– Ладно, душа моя, – снова согласился Мухома. – Прошу тебя, успокойся и подумай ещё.
Фросья кивнула.
– Почему только Василиса знает о том, что Кощей жив? – совсем тихо спросил Мухома.
Княгиня молчала, её взгляд совсем потемнел.
– Почему подобных видений не было у волхвов? Почему старцам не являлся Семаргл?
Фросья пожала плечами.
– Нам нужно о дочери думать, душа моя, – шёпот Мухомы казался непозволительно громким. – Я уверен, то, что царю поведал Ратибор, не так страшно, как то, что творится в Теремном Дворце. За окном конец липеня, а в тереме холодно, как зимой! – Мухома указал Фросье на шерстяную шаль, которую княгиня накинула на плечи. Фросья испуганно осмотрела себя: она даже не заметила того, что носит тёплое платье летом. – Что бы там ни происходило с Василисой, что бы ни творилось в Теремном Дворце – это дело нечистое, – продолжал Мухома. – И Ясну нужно увозить. А мы и так тут почти на три месяца задержались.
Фросья молча смотрела во встревоженные глаза мужа.
– После Великого Собора мы вернёмся домой, – наконец ответила княгиня.
– Твои думы тяжелы, царь, – тихо молвил Великий Волхв Далемир. Солнечный свет струился сквозь мозаичные окна Великого Свагобора и отражался от траурных одежд служителя Богов. – Я не могу дать тебе ответы, потому как Боги молчат. Да и Семаргл не являлся.
Веслав хмуро смотрел на старого волхва, что стоял у Огнивицы, располагающейся у основания постамента с капиями Богов. В ярком сиянии дня Великий Волхв Сваргореи походил на былинного кудесника: благородная седина отражала солнечный свет драгоценным серебром; будто вырезанный из дерева профиль украшенного морщинами лица и излучающий силу спокойный и холодный взгляд голубых глаз.
Великий Зал Богов заливал свет; воздух, пропитанный сизым туманом, был прохладен. Солнце, летнее, но не тёплое, играло на искусной росписи багряных стен и колонн. Сияли звезды Краколиста, цветущего на темно-синем куполе потолка. Светились руны на парусах купольного свода, а у самого потолка плыли огнивицы с Небесным Огнём. Зажжённые подле капиев Богов курильницы источали пряный аромат.
– На этой седмице мы вновь обращались к Богам, проводили волхвовские Соборы, проводили не раз, – говорил волхв, так и не дождавшись ответа царя. – Но Они по-прежнему молчат. Нет у Них ответа – жив Кощей или мёртв.
– Обращайтесь каждый день, – велел Веслав, и волхв кивнул. Царь немного помолчал и спросил: – Далемир, если я спрошу только твоего совета, что ты скажешь?
Далемир грустно улыбнулся, и его взгляд потеплел: сквозь нависшие густые брови на царя смотрели ещё ясные голубые глаза.
– Ты сам силу волхвовскую имеешь, – говорил волхв, положив на сердце руку, – иначе бы Боги не позволили тебе предстать перед Алатырём. Ты тоже можешь обращаться к Богам. Сходи в Святобор, в капище под открытым небом.
– Я ходил много, много раз. – Взгляд царя помрачнел. – Я чувствовал свою силу там, на Блажене. Среди людей так не могу.
– А как же в юности ты зачаровал Горыча? – наклонил голову набок Далемир.
– Я до сих пор не знаю, как так получилось, – признался царь. – То загадка для меня.
– Я думаю, тогда, перед дыханием Мора – перед лицом смерти – ты принял свою кончину и поборол страх. – Далемир внимательно смотрел на молодого царя. – Неосознанно, – добавил волхв, видя удивление в глазах Веслава. – И именно бесстрашие открыло тебе Песнь – Силу, что пронзает весь Свет. Но когда жизнь возвращается на круги своя, когда одолевают думы, тогда вновь приходят страхи. А страхи – Моровы слуги, Веслав. Они лишают свободы, порабощают дух, и сварогин более не может внимать Силе Света. Не может слышать Песнь. Так, с помощью страхов, Мор зовёт во Тьму.
– Да, Далемир, – склонил голову Веслав, – я вновь страшусь. Страшусь, что вернётся Полоз, страшусь, потому как не знаю, чего ждать. Страшусь того, что произошло у Велейных островов. Страшусь принимать решения, которые идут против воли совета веденеев. Но более всего… – царь вновь посмотрел на Далемира, – более всего страшусь я за жену. И самое страшное, я не знаю, чем помочь ей.
