— Мы договаривались с двумя людьми, но один из них в последний момент передумал, и захотел рассказать всё римскому начальству.
— И что же ему помешало?
— Бедняга выпил лишнего в какой-то таверне, прицепился к кому-то, началась драка, и его просто зарезали.
— Ай-яй-яй, — покачал головой господин главный советник, — очень жаль…
Сунь Лей так и не понял, к чему относится сожаление господина главного советника, тем более, тот вернулся к теме передачи инструкций верному человеку. Разговор с господином советником был спокоен и благодушен, но Сунь Лей не чувствовал умиротворения. И самое неприятное было то, что он и сам не знал, как будет связываться с верным человеком, поэтому стал ощущать неприятный зуд в области шеи, словно её уже коснулся тонкий шёлковый шнурок…
Как и предполагалось, сигналы подавали со второго корабля экспедиции, “Рема”. Позже выяснилось, что они попали в более мощное крыло шторма, судно было не столь маневренным, и они получили довольно сильные повреждения. Корабли встретились в океане, недалеко от группы каких-то мелких островков, судя по всему, необитаемых. С “Рема” посигналили флагами: “У нас большие повреждения и есть раненые. Пришлите врача”
Снарядили имеющуюся на “Ромуле” шлюпку, в неё поместился Аркадий и двое гребцов. Он остался лечить раненых, а вместо него прибыл Квинт.
Они собрались с Алексием, чтобы обменяться новостями и обсудить дальнейшие планы. Капитан Маний был занят организацией починки повреждений, Алекос, как стратег, был бесполезен, командиры центурий Тит и Тиберий Помпей после демарша Сейвуса ещё более отдалились от Алексия. Квинт рассказал, как они боролись со штормом, насколько сильны оказались повреждения и как серьёзно были ранены люди. Поведал, что волны проникли в помещение, где хранились ракеты фейерверков и намочили их. Пока искали более-менее неповреждённые, сушили, прошло время, и поэтому ответили на сигнал не сразу.
У Алексия новостей оказалось больше. Главное — спасение местных мореплавателей, а также связанное с этим выступление Тита.
— Спасение местных майя — это очень хорошо, когда мы прибудем в их страну, оно, безусловно, нам зачтётся. Надо, чтоб Гай попытался понять их язык, дабы потом было легче разговаривать с правителями! — заметил Квинт.
— Он пытался, но они были очень уставшие, поели-попили и легли отдыхать. А потом Гаю пришлось ехать к вам, лечить пострадавших. Но я обязательно хочу организовать эту пирушку, наш доктор верно говорит — хорошее вино способствует дружескому общению и пониманию.
— Только мой тебе совет: не надо резать поросёнка, достаточно будет к обычному угощению добавить пару куриц. Тит как Тит, но большинство легионеров тебя не поймут!
— Да, друг Квинт, тут ты прав, я действительно погорячился насчёт поросёнка. Свежатинки хотят все, и лучше будет устроить общую трапезу потом, по прибытии на берег.
— Верно говоришь, — заметил Квинт. В это время в каюту вошёл капитан Маний.
— Представляете, друзья! Начали мы починку мачт. Экипаж работает, как обычно, легионеры — в стороне, не помогают никак. А работы-то много, зашиваемся. Тут на палубу вышли наши майя. Тоже, вроде, стоят, наблюдают, но совсем с другим видом, заинтересованным, что ли, понимающим. В какой-то момент гляжу, у наших работников народу начинает не хватать, надо подмогу звать. А тут этот майянский капитан ко мне подходит, руками размахивает, то на мачту показывает, то на своих людей. Те тоже вроде кивают, руками машут. Неужели, помочь хотят? Ладно, думаю, кивнул я им, а они так чётко, ловко мачту облепили, наши им что-то кричат, эти отвечают. Вроде каждый по-своему, но закипела работа! Эти майя, хоть и низкорослые, но ловкие, цепкие, и сразу видно — понимающие, толковые. В общем, пошло у них дело!
Квинт с Алексием вышли на палубу посмотреть, как работает объединённая команда. Получалось вроде неплохо, аборигены раньше явно имели дело с корабельным деревом.
— Ну вот, — ухмыльнулся Квинт, — а твой Тит хотел их в военнопленные записать! Слушай, друг Алексий, у вас работы уже заканчиваются, может, разрешишь мне попросить этих ребят помочь с ремонтом на «Реме»?
— А почему бы и нет? Главное, чтоб они согласились, — усмехнулся Алексий.
— Согласятся, куда денутся!
— Пусть тогда заканчивают здесь, у нас, потом уже едут на «Рем»!
С капитаном майя (как потом выяснилось, его звали Акабидаб) дотолковались очень быстро. Достаточно было показать на второе судно с явными признаками повреждений и на майянских работников, как Акабидаб показал на «Рем», а затем отделил троих матросов и кивнул головой в сторону корабля.