Столь явный провал наступления, о котором так много говорилось, имел еще одно важное последствие. Наконец-то сдвинулся с мертвой точки вопрос о помощи России снабжением. Собственными усилиями одолеть противника не получилось. А значит, и в дальнейшем нужны были русские - хотя бы чтобы продержались. И в конце сентября - октябре (!) были достигнуты договоренности о кредитах, поставках оружия и боеприпасов. Но и тут Запад был далек от какого бы то ни было бескорыстия, и тон задавали англичане. В это время они сочли себя хозяевами положения и делали откровенные попытки выдвинуться на главную роль в Антанте. Так, Черчилль еще летом представил меморандум, в котором указывалось, что раз Британия владеет морями и "в ее руках находится кошелек коалиции", то она должна и диктовать свои условия. И при переговорах российского министра финансов Барка с британским коллегой Маккеной тот принялся доказывать, будто Англия "прилагает более мощные национальные усилия", чем русские, поскольку на службу общему делу поставила свои финансы, накопленные вековыми стараниями. 30.9 было заключено соглашение, по которому дальнейшие кредиты России выделялись, но опять под золотое обеспечение. (Всего за время войны в Англию было вывезено золота на 640 млн. руб.) Причем цены на золото устанавливались заниженные не те, которые реально возникли на мировом рынке в результате военного скачка. Заем сопровождался еще целым рядом требований. Россия должна была купить обесценившиеся облигации Английского банка, не использовать кредитов в биржевых операциях, а закупки по этим кредитов должны были осуществляться комиссией в Лондоне - то бишь англичане сами и решали, на что русские должны тратить предоставленные им деньги. И Барк вынужден был соглашаться из-за безотлагательных потребностей страны.
Пытались выдрючиваться и французы. Например, Пуанкаре заявил Барку: "Я хотел бы вам напомнить, что ни текст, ни дух нашего союза не позволяли предположить, что Россия будет просить у нас новые кредиты". И Барку в ответ тоже пришлось выразиться жестко - не будет кредитов, вести войну будет не на что. Французский президент тут же сдал назад, поскольку Франция была заинтересована в русской боеспособности побольше англичан - иначе германские дивизии обрушатся именно на нее. Накладывался и другой фактор Россия уже должна была французам значительную сумму. А при французской системе акционирования внешних займов среди населения на этом кормились и банки, и биржевики, и зависимая от них пресса. И при дальнейшем ухудшении положения России, а значит и падении курса облигаций российских займов у французских рантье, могло полететь правительство. Поэтому с Францией удалось достичь более приемлемых условий. По протоколу от 4.10 она предоставляла беспроцентные авансы по 125 млн. франков в месяц, которые предстояло возместить "через год по окончании войны путем нового займа у Франции". И с "диктатором тыла" Тома была заключена конвенция: "Французское правительство обязуется соблюдать интересы русского правительства как свои собственные, обеспечивая выполнение всех заказов... в кратчайшие сроки и при наиболее выгодных условиях". (Между прочим, это те самые "долги царского правительства", о которых французские кредиторы помнят даже после своего спасения в двух мировых войнах, доходя до угрозы ареста парусника "Седов".)
Впрочем, даже осенью "равноправие" в снабжении с западными союзниками установилось лишь на словах. Тем, что уже есть, делиться они не собирались. Только тем, что еще предстояло изготовить, и с оговорками. Британский замминистра вооружений Аддисон писал: "Бессмысленно утверждать, что оборудование русских армий обладает той же степенью приоритетности для нас, что и вооружение наших и французских частей". Только в сентябре Англия и Франция согласились "не конкурировать с русскими закупками в Америке". Но в США вся промышленность уже работала на них, и поставки в Россию могла осуществить только в случае, если западные державы сократят свои заказы,чего они делать не собирались. И реализация русских заказов откладывалась на 1916 г. Или, скажем, согласились выделить 300 тыс. винтовок - но не своих и не американских, а просто пообещали провести переговоры на этот счет с Италией и Японией, Китченер решил еще "поискать" в Китае. Словом, как говорят на Украине, "на тоби, небоже, шо нам негоже". А когда Россия определила свои потребности в тяжелой артиллерии - 1400 орудий калибра 122 мм и 54 (всего пятьдесят четыре!) гаубицы калибра 350 мм, западные союзники были поражены "масштабами русских запросов" и пообещали предоставить штук 200 - 300... в будущем году. И еще раз подчеркнем, все это не по "лендлизу", а по очень высоким ценам.
