Да, тренировки были для Гордона не только способом поддержать себя в форме, но и общением. Гай совершенно зря скептически ухмылялся, когда Гордон говорил, что неплохо знает Снайпера. Да, наверное, по-настоящему его не знал никто, но Гордон и не собирался докапываться до тайн и скрытых сущностей. Тем более что их и не было. В зале Гордон быстро понял, что сдержанность Снайпера – не маска, а истинное лицо. Ему незнаком боевой азарт, он не разменивается на красивую показуху, да и вообще крайне редко атакует сам, предпочитая вымотать противника постоянными уходами и уклонениями. С Гордоном, правда, этот номер не очень-то проходил. Но факт есть факт: в зале, как и за его пределами, Снайпер не показывал свои истинные возможности до последнего момента. И просто сбить оппонента с ног ему было недостаточно. У них двоих различалась не просто техника – различалось то, что каждый из них говорил оппоненту, пусть за тренировку они не обменивались ни словом вслух. «Ты в моей власти», – говорил Гордон, припечатывая Снайпера к полу и фиксируя руки. «Я могу убить тебя», – сообщал Снайпер, намечая обязательный добивающий удар. Гордон прекрасно понимал этот язык.
Вот и сейчас за несколько минут он узнал о Рафаэле больше, чем за весь предыдущий разговор. Отточенные, очень рациональные движения, мгновенно ориентируется, очень трудно сбить с толку. Впрочем, драться умеет, но не то чтобы любит. И категорически не любит проигрывать. Даже не то что проигрывать – быть не на высоте. «Я должен выглядеть достойно», – говорили его движения. Если Нуарэ случалось пропустить простую атаку или неудачно приземлиться в падении, на долю секунды его лицо искажалось гримасой ярости. Но почти сразу же он брал себя в руки и абсолютно спокойным голосом комментировал, где была допущена ошибка. «Не жалею ни оппонента, ни себя», – Нуарэ не произносил этого вслух, но на нем это было буквально написано. Зато при особо удачном приеме он просто сиял. Звездный час Рафаэля настал, когда Гордон, вспомнив поединки со Снайпером, предложил продолжить при выключенном свете. В темноте сомбриец ориентировался не сильно хуже того самого Снайпера. Когда Гордон сказал ему об этом, он лишь пожал плечами:
– На Сомбре специфический климат и сильная облачность. Иногда небо заволакивает свинцовыми тучами на несколько дней, и у нас сплошной вечер. Собственно, из-за этой темноты мы стали учиться к ней адаптироваться.
– Однако! На моем родном Алхоре климат тоже не подарок, но хоть таких приколов нет. Да и в любом случае дело полезное. Нечасто встречаю новых достойных оппонентов.
«Будь ты моим врагом – я бы легко победил, – Гордон без проблем отбил пробную атаку. – Но ты не враг, и я уважаю тебя».
– Благодарю, – кивнул Рафаэль. – От вас это лестно слышать. С такими, как вы, лучше быть на одной стороне.
– Солидарен. Продолжим?
14.
Пока Гордон и Нуарэ, вместе с присоединившимся Гаем, увлеченно вытирали друг другом пол в зале, Габи отозвал в сторону Парацельс, которому было очень интересно, как на далекой Сомбре обстоят дела с медициной. Сначала Габриэль было неловко, что на нее смотрит как на медицинское светило человек, который с виду старше чуть ли не вдвое, но мягкая улыбка и абсолютно мирный вид Парацельса располагали к себе, и она разговорилась. Сначала она обращалась к нему по фамилии, но он сам настоял, чтобы его называли по прозвищу: «Привык уже, знаете ли». Вскоре Габи уже рассказывала ему историю своего лейтенантства:
– А потом меня хотели исключить из Академии за нарушение субординации. Ибо где ж такое видано, чтоб зеленая кадетка рычала на майора такими словами, истинное значение которых помнит только наша русская диаспора.
Парацельс только тихо фыркнул.
– Я сам русский, так что примерно представляю. Самому порой приходится выражаться… красочно.
– А те слова мне потом наш Ари… то есть, энсин Враноффски объяснял. Оказалось, все так прозаично, – тут Габи и сама рассмеялась.
В этот момент Гай, который попытался одновременно с Нуарэ атаковать Гордона, отлетел в сторону и приземлился явно неудачно. Парацельс проводил его озабоченным взглядом, но вроде бы Гай не пострадал.
– Простите за любопытство, – спросила Габи, – а вы-то как сюда попали? Вы намного старше здешнего, эээ, населения…
– А я просто старый псих, – неожиданно подмигнул Парацельс. – Сами видите, на боевика я не похож. Я даже стрелять не умею. Был обычным травматологом на Терранове, но однажды понял, что застаиваюсь и деградирую как специалист, и на пятом десятке подался в Сферу, латать местных героев. Это, конечно, тот еще вызов, условия работы несопоставимы, зато я вижу, что это делаю я, а не типовая программа, которой мог бы рулить любой хорошо выдрессированный стажер. И ребята меня чуть не богом считают, а это греет мои стариковские амбиции, – он усмехнулся.
– Богом не богом, а волшебником и я бы вас сочла, – задумчиво проговорила Габи. – Практически в полевых условиях постоянно иметь дело с серьезными травмами… Положим, я сама так работаю, но я именно на это училась, а вот так, от практики на планете… Вы точно волшебник.
