– Что, от любви голову потеряли? Понадеялись на магию романтической обстановки теплых краев и морского побережья? Думали, если вести себя со мной так, как будто я уже упала в ваши объятия, то я в самом деле в них брошусь? Так вот, это так не работает. Я в одни ворота не играю. Это ж на какой помойке себя найти надо было… Рафаэль, какой головой вы вообще думаете? Значит так. Еще одно движение в мою сторону, и на «Сирокко» останется один медик. Что вы скажете капитану, мне безразлично. Объясняйтесь с ним сами. Меня от вас уже блевать тянет.
Нуарэ видел, что она на пределе. Сейчас она или разрыдается, или ударит. Ни к селу ни к городу он произнес:
– Габриэль… дышите.
Она посмотрела на него в недоумении. Потом горько произнесла:
– Да идите вы в задницу, Рафаэль. Можете наложить на меня санкции за нарушение устава, мне уже не страшно.
Не дожидаясь ответа, она развернулась и с безупречно прямой осанкой направилась в сторону отеля. Нуарэ мрачно смотрел ей вслед.
19.
Был уже поздний вечер, но сна Габи не чувствовала ни в одном глазу. Она была зла как сто терранских чертей, которых так любит поминать капитан О’Рэйли. Нуарэ ей просто хотелось вкатать в бетон причала, но на саму себя она злилась немногим меньше. «Вот скажи мне, Картье, кой хрен тебе моча в голову ударила корчить из себя бывалую космическую волчицу? Ты же сопля зеленая! Полтора раза пороху нюхнула, решила, что тебе теперь можно гнуть из себя невесть что? Хрен там было, дорогуша!». Совершенно по-глупому проболталась Свену, тушевалась перед Гордоном, как школьница… И на Нуарэ вызверилась похлеще, чем на того инструктора. Может, выражения она выбирала и поаккуратнее, но все же командование… Габи вспоминала каждую свою реплику и чувствовала, что щеки заливает жгучий стыд. Нет, так дальше нельзя. Она рехнется, если будет вот так сидеть в номере и прокручивать в голове эту историю. Надо переключиться. Габи направилась в бар.
– Габриэль! Амига! – просиял Андрес. – Целый день тебя не видно! Сока или мятного чаю?
– Абрикосовый бренди, – сказала Габи. – Двойной.
– Хм, как скажешь, – Андрес убрал с лица улыбку, быстро подал Габи ее заказ и старательно принялся наводить порядок в своем хозяйстве. Хотя все бокалы у него и так стояли по росту и ранжиру и сияли как солнце.
Бренди уходил как вода, но опьянение так и не наступало. Габриэль поймала недоуменный и обеспокоенный взгляд Андреса.
– Что случилось, амига? – спросил бармен. – Выглядишь так, как будто тебя в лагуну с акулами макали.
– Да лучше б макали, – мрачно ответила Габриэль. – Акула хотя бы предсказуема и понятна. Это просто здоровая дурацкая рыба, которая вечно хочет жрать. Идиоты куда опаснее. Предсказать, что им взбрендит в голову, почти невозможно.
– Обидел кто? – участливо спросил Андрес. – Только скажи. У Элены папаша – комиссар полиции, он их из-под земли достанет.
Эленой звали невесту Андреса, миниатюрную и заводную девушку, которая любила потанцевать и от души посмеяться. С ней Габриэль тоже успела познакомиться.
– Нет, не обидели. Прости, не хочу рассказывать. Налей еще бренди, пожалуйста.
– Слушай, амига, я понимаю, ты все оплатила, да и я тебе не мамочка… извини, если сморозил глупость, – тут же поправился он – видимо, Габи перекосило окончательно. – Просто ты же обычно ничего крепче сока не пьешь. А тут уже больше полбутылки бренди приговорила в одно лицо, и даже без закуски. Этот бренди – подлая штука. Пьется как водица, а потом как накроет! И утром проснешься – башка дурная.
– У меня в аптечке вивитон есть, – невесело усмехнулась Габи. – Поможет. Я не просто врач, я действующий офицер военной медслужбы. Но спасибо за заботу. Кажется, мне правда лучше остановиться.
– Смотри, тебе виднее. Если утром все-таки будет плохо – я специально для тебя зеленый чай оставлю, подарок от заведения. Приходи.
Габриэль поблагодарила его и пошла к себе в номер. Ноги вроде слушались, но лучше бы запереться – мало ли кого принесет, так чтоб не позориться. Габриэль повесила на ручку двери табличку «Не беспокоить» и рухнула на кровать. Голова кружилась. А еще хотелось найти Рафаэля Нуарэ и от души набить ему морду. Интересно, станет ли он хлопать крыльями и применять свои любимые санкции? После такого она ждала от Нуарэ уже любой степени тупости. Впрочем, пусть себе налагает. Учитывая, сколько и чего он ей успел наложить в душу. Или даже накласть.
От мыслей о Нуарэ замутило хуже, чем от выпитого бренди. Андрес был прав, Габи капитально перебрала. Чтобы отвлечься, она стала бездумно листать фотографии на комме. Даже яркие энимские пейзажи сейчас выглядели какими-то плоскими и тусклыми. Но видео с музыкального фестиваля получилось хорошо, что и говорить. Вдруг Габи вздрогнула, поставила запись на паузу и увеличила размер изображения. «Нет, чуть раньше… сюда… так… еще… Ах ты ж задница рогатая!». Высокую фигуру в белой рубашке невозможно было не узнать. Она вспомнила радостный щебет Режининьи: «Не мужчина, а сказка. Как же его зовут… Рауль, кажется…». Рафаэль его зовут, девочка. Рафаэль. И он туда не с тобой танцевать пришел.
