Лусиано Мартинес искренне считал Эним лучшим местом во Вселенной. Хотя на Терранове и Алхоре побывал всего по паре раз, а в последние годы и за пределы Радужного архипелага почти не выезжал. Да и чего он не видел за теми пределами? На Алхоре все моря подо льдом и несусветный холод, это ж разве жизнь? Терранова – планета богатая, но уж очень шумная. И неспокойно там. То ли дело Эним – тепло, хорошо, море шумит почти за порогом, и никаких сомнительных элементов. Кроме Сферы, понятное дело, ну так Сфера везде есть. Тем более что их боевики на Эниме вели себя, как правило, вполне прилично и исправно платили за пиво. Черт их знает, откуда они деньги берут, но пока эти деньги поступали Лусиано – его это мало заботило. Говорят, они какие-то из добывающих колоний крышуют… да черт бы с ними. Уж если полиции на них плевать, то ему и подавно. Словом, даже без всяких коммерческих соображений Лусиано любил Эним и особенно Радужный архипелаг, где он утешился после неудачного первого брака, встретив Ортенсию, и открыл свое дело. Теперь у него есть любимая жена, неоценимый помощник Бенито, которому Лусиано стал, может быть, и не отцом, но старшим другом и наставником, и «Краб». В общем, Лусиано был счастлив и полагал, что на Радужном архипелаге иначе и быть не может.
И тем более он был поражен, когда утром к нему спустилась сеньора Картье. Она ведь тоже влюбилась в Эним с первого взгляда, Лусиано сразу это понял. И видеть ее сейчас на грани слез – а это было именно так, несмотря на улыбку на лице – было просто категорически неправильно. Лусиано начал было подбирать слова, чтобы выяснить, не обидел ли кто его гостью – хотя кому, черт возьми, тут обижать? Но Габриэль заговорила сама:
– Господин Мартинес…
– Сеньора, ну право же, просто Лусиано!
– Лусиано… простите… форс-мажорные обстоятельства. Мне надо возвращаться. Дома… без меня точно не разберутся.
Это было так непохоже на ее обычную манеру говорить, что Лусиано на всякий случай уточнил:
– Я надеюсь, это не из-за кого-то из местных? А то ведь найду и…
Габриэль грустно улыбнулась:
– Нет, как вы могли такое подумать! Наоборот, буду вспоминать Эним только с добром и благодарностью. Любые неустойки…
– Сеньора, какие неустойки? Еще не хватало! Средства за неиспользованное время вернутся на счет в течение пары дней, наши банки, к сожалению, ужасно медленная штука.
– Да пусть так и останется, мне не жаль ни сантина, потраченного на отель, все было просто здорово, – теперь ее улыбка была чуть менее грустной, и Лусиано это несказанно радовало. Он улыбнулся в ответ:
– Не волнуйтесь, сеньора, у меня ничего не пропадет, будет ждать вашего возвращения! Если надумаете еще к нам прилететь – все оставшиеся дни ваши! В конце концов, вы первая туристка из внешнего космоса на моей памяти, надеюсь, что мы вас еще увидим! А это вам в подарок, – он решительно направился к витрине с сувенирной продукцией, извлек оттуда бокал для коктейлей с изображением краба и вручил Габриэль.
– Спасибо! – вот теперь это была почти прежняя сеньора Картье. – Буду вспоминать вас каждый раз, как буду из него пить.
***
Когда Габриэль, сверившись с расписанием катеров до космопорта, вышла пройтись перед отъездом, ее догнал Бенито.
– Дядя Лусиано сказал, вы уезжаете?
– Да, Бенито, – Габриэль вздохнула. – Поверь мне, никто из твоих соотечественников в этом не виноват.
– Это хорошо, а то я бы ему… – он сжал кулаки. Габриэль рассмеялась. Бенито стало чуточку обидно – что с того, что он маленького роста, он, между прочим, сильный! И ему уже скоро восемнадцать! Но, по крайней мере, она развеселилась. После некоторой паузы Бенито сказал:
– И вообще. Я не хочу, чтобы Эним вам запомнился на такой грустной ноте. Вот.
Он протянул Габриэль огромную шоколадную конфету, которую купил в прошлую поездку на Радужный. Это был его любимый сорт, но, в конце концов, он-то в любой момент поедет и купит еще, а сеньора Картье неизвестно, когда вернется и вернется ли.
– Я слышал, у вас шоколад редкость, а он настроение поднимает. И вообще очень вкусно. Ну и… просто хочу сделать для вас что-то хорошее.
– Уже сделал, Бенито, – улыбнулась Габриэль, принимая подарок.
На прощание они вдоволь надурачились, фотографируясь на фоне моря и отеля и строя рожи в камеру. Габриэль пообещала прислать снимки, как только доберется до совместимой техники, и отправилась на катер. Бенито грустно побрел в бар.
– Эй, Бенито, что с тобой такое? – поинтересовался Андрес.
– Сеньора Картье уехала. Такая грустная…
Андрес только кивнул.
– Хорошо хоть, не из-за нас, – продолжал Бенито. – А то я бы не знаю, что сделал. Вот бы она еще вернулась!
– Эге, да наш Бенито влюбился! – подмигнул Андрес.
– Да ну тебя! – разозлился Бенито. – Она же взрослая совсем! И вообще… и вообще не такая, вот! Просто добрая очень, и всегда улыбается, а тут вдруг так расстроилась…
– Да ладно, не скромничай! Самое время.
– Да ну тебя! – повторил Бенито, стащил у Андреса шоколадку и ушел на берег. Ничего Андрес не понимает, хоть и взрослый. Интересно, а эта Сомбра очень далеко?
21.
6 февраля 3048 года
