Сигнал комма застал Габриэль врасплох. Флёр Андриотти, оперная певица, подруга Леона и Жана. Знакомство в штормградской опере вышло довольно милым, и Флёр звала «госпожу офицера» в гости, но у Габриэль все никак не находилось свободного времени. Да и как-то неловко было, что ли – все-таки едва знакомы.
На экране появилось улыбающееся лицо Флёр.
– Габи, привет!
– Здравствуй, Флёр.
– Звонила Жану. Они с Леоном дома, это значит, что ты тоже на планете. Между прочим, мое приглашение в гости так и остается в силе.
– Ох, прости, совсем заработалась. Когда тебе удобно?
– Да хоть сейчас. Я только вчера с гастролей и свободна как вольный ветер.
Несмотря на теплую встречу у Враноффски, Габи никак не удавалось выбросить из головы свои приключения в отпуске. Чтобы не сказать – злоключения. Разговор с Асахиро во флаере и чаепитие у них с Зои помогли хоть немного успокоиться. По крайней мере, Асахиро можно было высказать накипевшее и быть уверенной – дальше него не пойдет ни слова. Как бы ни была Габриэль зла на Нуарэ, она прекрасно понимала, что огласка этой истории означает конец его военной карьеры. А может, и жизни – с него же станется в лучших традициях докосмической аристократии пустить себе пулю в лоб. Габриэль была зла, но смерти старшему помощнику капитана все-таки не желала. Уходить на другой корабль тоже не хотелось, все-таки она действительно привыкла к этому экипажу, и расставаться с друзьями из-за одного влюбленного идиота – крайняя мера. Поэтому в глубине души она надеялась, что Нуарэ хватит благоразумия сделать нужные выводы и держаться от нее подальше. Пока она собиралась молчать об этой истории. Но если до коммандера так и не дошло – она за себя не ручается.
В таком настроении ее и застали Леон и Жан, наконец вынырнувшие из вьентосских развлечений. Аттракционы, гонки на гидроциклах по заливу, шоу флаеров – неудивительно, что они вернулись всего за пару дней до окончания отпуска. И теперь, сидя в гостиной у Габи, взахлеб рассказывали, как Леон слетел с гидроцикла в воду (тут Габриэль грозно нахмурилась, но Леон заверил ее, что даже не успел замерзнуть), а Жан получил приз на фестивале рыбной похлебки.
– Рада за вас, ребята, – совершенно искренне сказала Габриэль.
– Ты-то как? – наконец спросил Леон. – А то мы тут разливаемся, а у тебя вид, как будто не из отпуска, а с задания.
«Они сговорились?».
– Да так, проблемы возникли. Надеюсь, что уже разрешились.
За что Габриэль любила Леона и Жана – они всегда были готовы ее выслушать, но сами никогда в душу не лезли. Вот и сейчас они не стали задавать вопросов, и за это она была им крайне признательна.
– И вообще, у меня для вас подарки. Леон, знаешь, как включить колонки?
При первых звуках энимской музыки Леон только что светиться не начал.
– Габи, ты чудо! Это же… так и на Терре уже лет триста не играют, это же еще докосмическая стилистика! Ну, насколько я представляю.
– И он будет говорить, что не знаток, – фыркнул Жан.
– Знаток тут ты, – парировал Леон. – Я так, кое в чем разбираюсь.
– Кстати, для знатоков, – Габи многозначительно подмигнула Жану, – помнится мне, кто-то любит театр и ходит туда при всем параде. Держи.
Увидев булавку с жемчужиной, Жан натурально потерял дар речи и только крепко обнял Габи. Его глаза сияли.
– А между прочим, – сказал он через некоторое время, – не пойти ли нам всем вместе в оперу? У меня как раз пара лишних контрамарок.
Теперь настала очередь Габриэль утратить дар речи.
– В оперу? Парни, вы с ума сошли? Я же там буду как рыбацкий сапог на трюмо! Только позориться.
– Да полноте, Габриэль! Тебе просто не доводилось видеть настоящую классическую оперу. Это же прекрасно. И вовсе не только для высоколобых эстетов. Музыка, пение и актерская игра, никаких секретных ингредиентов.
Габриэль взглянула на него скептически:
– Ох, сколько ни слышала той оперы, одно сплошное завывание. Даже слов не разобрать. И корпулентные дамы постарше капитана О'Рэйли, изображающие семнадцатилетних резвушек.
Парни от души расхохотались. Леон положил Габриэль руку на плечо:
– Габи, дружище, это не опера. Это фигня какая-то!
– Если уж говорить о корпулентных дамах, – подхватил Жан, – то, понятно, не все исполнительницы молоды и миловидны, но при действительно хорошем исполнении ты через три минуты не вспомнишь, как выглядит певица, а будешь видеть только ее персонажа. Впрочем, в том спектакле, на который мы хотим тебя позвать, тебе не придется напрягать воображение.
– Там же Флёр! – продолжал Леон. – Если я правильно помню, поет Розину.
– Аттракцион «Почувствуй себя дурой», – хмыкнула Габи.
– Если кратко, то в главной женской роли будет выступать молодая прима, которая ничуть не менее очаровательна, чем ее героиня, – сообщил Жан. – Вообще, это большое упущение с моей стороны, что я вас с Флёр до сих пор не познакомил. Хотя ее сейчас на планете застать сложнее, чем тебя и Леона. Так вот… Название «Севильский цирюльник» тебе о чем-то говорит?
