Темно-синее с серебром платье, которое помог выбрать Жан, было действительно великолепным. Открытые плечи, мягкие струящиеся складки, длина как раз такая, чтобы даже без каблуков не подметать пол. Жан смотрел на Габи, как художник смотрит на законченное произведение. Леон и вовсе, кажется, с трудом верил, что это и есть их старший медик. Но Габи продолжала озабоченно оглядывать себя в зеркало.
– Тебе что-то не нравится? – растерянно спросил Жан. Габи улыбнулась в ответ:
– Да нет, я просто сама себя в зеркале узнать не могу. И пытаюсь вспомнить, когда последний раз надевала платье. По-моему, это было еще в школе. А, нет, еще же был юбилей капитана, – Габи помрачнела. Жан поспешил ее отвлечь:
– А еще, мне кажется, сюда подойдет вот такой палантин. У тебя прекрасная линия плеч, но все-таки еще не очень тепло, и в здании театра бывают сквозняки.
– Вот это то, чего мне не хватало! – радостно воскликнула Габриэль. – У меня и всегда горло было слабым местом, тот пожар еще добавил. И вообще…
«И вообще с открытыми плечами я себя голой чувствую, – добавила она про себя. – Хотя красиво, ничего не скажешь». Сразу после возвращения на Сомбру Габи поймала себя на том, что носит даже еще более закрытую одежду, чем обычно. Хотя чего-чего, а своей фигуры стесняться ей не приходилось. Но сейчас за лишний заинтересованный взгляд в свою сторону хотелось убивать.
Впрочем, в театре Габи вскоре расслабилась. К ее удивлению, даже не пришлось подглядывать в либретто, чтобы понять происходящее. Музыка просто захватила и понесла с собой, и никакие докосмические заморочки не мешали следить за историей двух влюбленных, соединившихся, несмотря на все помехи. В антракте Габи выпила бокал азурианского игристого, а на удивленный взгляд Леона, знавшего, что старший медик практически никогда не пьет спиртного, вернула ему его же слова: «Раз уж переключаться, то на полную катушку!». И наконец перестала пытаться завернуться в палантин полностью, оставив его лишь слегка накинутым на плечи.
– Пойдем поздороваемся с Флёр, – сказал Жан после спектакля.
– А… это удобно будет? – замялась Габи. – Все-таки сразу после выступления…
– Я уже спросил, – с хитрой улыбкой ответил Жан. – Через некоторое время она выйдет на галерею. В конце концов, надо же подарок вручить!
Жан уже успел рассказать Габи, что Флёр обожает духи. Габи знала, что отец – постоянный клиент в роскошном парфюмерном магазине. Сама она парфюмерией пользовалась от силы пару раз в год, и это были самые нейтральные травянистые запахи, поэтому озадачила отца. Они как раз собрались поужинать в городе. Габи вручила отцу абрикосовый бренди, а потом сказала: «Слушай, мне тут хочется сделать подарок одной женщине, но не хочется дарить что попало. Она любит хорошие ароматы… но я как посмотрела цены на хорошее… нет, простому офицеру такое не по карману!». Жюль Картье традиционно возвел глаза к небу при упоминании «простого офицера», но очень обрадовался, что может чем-то помочь дочери. Так что на следующий день он прислал с курьером набор крошечных флакончиков, похожих скорее на цветные хрустальные подвески. Жан, который отлично разбирался не только в моде, но и в парфюмерии, пришел в восторг. И теперь он торжественно нес коробочку с набором, а Габи и Леон изображали при нем почетный караул.
– Вы с ума сошли! – всплеснула руками Флёр, но сияющие глаза ясно говорили, что подарок попал в самую точку. – Жан, ты все-таки псих! Это же целое состояние!
– Послушай, Флёр, если твой день рождения совпал со спектаклем – это же не повод его не отмечать! Я бы даже сказал, наоборот. И вообще, это подарок от нас троих. Кстати, позволь тебе представить – Габриэль Картье.
– Друг и товарищ по экипажу, – добавил Леон.
Габриэль привычно протянула руку для приветствия. Рукопожатие Флёр было нежным и легким.
– Рада познакомиться, – сказала Флёр. – Но, право, вы меня смущаете.
Тут она заметила булавку с жемчужиной на галстуке Жана.
– Ох, да откуда же такое роскошество?
– И за это снова спасибо Габриэль, – улыбнулся Жан.
– Тогда понятно, космофлот где только ни бывает. Хотя я даже представить не могу, где бы такое могло водиться, азурианский жемчуг гораздо мельче, ракуэнский обычно неправильной формы…
– Вы не поверите, но в Старых Колониях, – ответила Габриэль. Удивительно, но при улыбающейся Флёр упоминать их было совсем просто.
– Ого! – Флёр изумленно распахнула глаза. – Но разве с ними не потеряна всякая связь? Я еще… дома слышала, что они вне сети туннелей и нет никаких контактов…
– Как говорится, кто ищет, тот всегда найдет. Эээ… вы сказали «дома»? Так вы не сомбрийка? А Жан говорил…
Флёр пару секунд помедлила с ответом.
– Я сомбрийка, – наконец твердо произнесла она. – Родилась я на Терре, но с ней меня уже ничего не связывает. Я живу здесь пять лет, и теперь мой дом здесь.
«И думайте про меня что хотите», – говорило ее лицо. Габи подошла ближе:
