Второй раз ее вытащил Арман Рефор. И даже по делу! Оказывается, этот скряга отловил Джона и расспросил о цене местного шоколада. Габи готова была поспорить – сначала хотел отчитать за то, что доктор Картье плохо на него влияет, учит сорить деньгами. Своими собственными, между прочим! Но, узнав стоимость конфет, тут же побежал в медотсек зазывать Габриэль в город. В свое время шоколад из Старых Колоний в ежедневном пайке всем понравился, вот Рефор и решил повторить эксперимент. Благо цена позволяла. Закупили шоколада и какао, причем Габриэль прочла краткую лекцию о том, какой это волшебный и полезный для здоровья напиток. «Раз уж этот жмот поплыл, надо хватать его за бока, – подумала она. – Наши мне потом спасибо скажут. Какао, даже на воде, мировая вещь».
На третью прогулку позвал Коул.
– Хочу прикупить какой-нибудь сувенирчик для Дотти, – сказал он чуть смущенно. – У нас скоро годовщина. Может, у тебя какие идеи будут…
– Ну ты нашел советчика, – усмехнулась Габриэль. – У Леона супруг в таких делах лучше меня сечет. Но увы, Жана здесь нет. С Дотти я, конечно, знакома, но толку-то…
С Дороти Коул Габриэль действительно виделась пару раз. Супруга главного корабельного инженера была обладательницей миниатюрной фигурки, симпатичной веснушчатой мордашки и ядовитого языка. Дороти была старше Габриэль на десять лет, но со своей растрепанной короткой стрижкой и простой одеждой выглядела хулиганистой девчонкой. Собственно, это все, что Габриэль о ней знала, но Коул был человеком, которому проще уступить, чем объяснить, почему не хочешь. Хотя нельзя сказать, что Габриэль так уж не хотела.
В лавке с украшениями им немедленно попытались предложить пару серег. На Маринеске их носили многие, как мужчины, так и женщины. Парные, непарные, даже по несколько штук в одном ухе. Наверное, Габриэль слишком невежливо скривилась, потому что хозяин принялся нахваливать свой товар:
– Такие сережки – последняя мода.
– Ухо дырявить… – только что не простонала Габриэль. – Это же… варварство. Юджин, по-моему, Дотти прибьет тебя, если ты ей привезешь что-то такое.
– Да прибить-то не прибьет… но засмеет точно. Ты сама ее знаешь, она же все простецкое совсем носит.
Они ушли из лавки, так ничего и не купив. Габриэль краем уха уловила, как две зашедшие в лавку девицы шушукались, что сомбрийки никогда не отобьют у них женихов – они, мол, бледные и здоровенные, да и вообще страшные. Да уж, на пиджине местные разговаривают сносно, но что они делают с французским – лучше бы рот не раскрывали. Габриэль прищурилась, скорее иронично, чем зло, и сказала по-французски: «Я все слышу! И понимаю!». Девицы покраснели и замолчали.
В конце концов поиски подарка увенчались успехом. Для Дороти нашли небольшую, но очень симпатичную настольную лампу из цельного куска какого-то местного оранжевого камня и кружку из обливной керамики – невероятно нелепую на вид, но при этом очень удобную, с объемным корабликом на боку. «Дотти обожает такие штуковины, – сказал Коул. – Как девчонка им радуется». «Вот и чего было меня тащить? – хмыкнула про себя Габриэль. – Сам все и выбрал». Впрочем, надо было признать, что сама бы она еще подумала, уходить ли с корабля, а тут какой-никакой повод.
Габриэль вернулась к себе в каюту с очередным пакетом персиков (и неважно, что подумает Рефор, впрочем, местные фрукты оценил даже он) и устроилась на койке, читать очередной нордиканский роман из того собрания, что оставил Морис Готье. Но чем дальше Габриэль следила за приключениями спецагента, разоблачающего вражеские козни, тем неспокойнее становилось у нее на душе. Как там остальные? Ари исправно выходил на связь, но новостей у него не было. И даже от сухих фраз на экране комма веяло нарастающим раздражением. Ари не любил, когда задача не желала поддаваться. Слишком уж все тихо и благообразно. «А в самом тихом омуте, – говорил Ари еще до прилета, – самые злые черти». Габи смутно представляла, кто такие эти черти, но, пожалуй, лучше уж они, чем терране. Чертей, если верить Ари, хотя бы сразу заметно.
Персики закончились, роман тоже. Тревога грызла все сильнее. Габриэль услышала какие-то звуки за стеной, отложила планшет и вышла из каюты. В медблоке старательно гремел инструментами Джон, заглядывая во все ящички и тщательно выверяя настройку сканеров. Лицо у него было серьезнее некуда, хотя перемазанный шоколадом уголок рта сводил на нет всю красоту картины «Доктор Аллен за работой». Но Габи было не до смеха. Бедолага мучается так же, как и она.
– Очень правильно, Джон, – улыбнулась Габи. – Мы не знаем, когда можем понадобиться, все должно быть в идеальном порядке.
Джон обернулся к ней со страдальческим видом:
– Совершенно никакой информации…
Габи прекрасно его понимала. Но сейчас ей нужно быть старшим наставником.
– Как говорил сеньор Оливейра, – с важным видом произнесла она, – чего не знаешь, того не сдашь.
Джон хихикнул от формулировки.
– Да… наверное, вы правы. Ждем.
– Ждем, – эхом откликнулась Габриэль.
14.
Асахиро
