– Кто вас сюда звал и кто вам здесь рад? – ледяным тоном спросила Флёр, стараясь не показывать нарастающего раздражения. – И как вы дверь открыли? Про незаконное проникновение в чужое жилище слышали? Давайте так: вы убираетесь отсюда подобру-поздорову, а я, так уж и быть, сменю замок и не вкатаю вам судебный иск.
– Что? – презрительно фыркнула Аньес. – Да ты вообще понимаешь, на кого нарываешься, потаскушка терранская? Я – Аньес Картье. У меня – имя. Да я своим адвокатам за одну консультацию плачу столько, сколько ты в своей задрипанной опере за год не намяукаешь!
– Вы мне только это хотели сообщить? – Флёр уже отчаянно хотелось двинуть Аньес по голове чем-нибудь тяжелым или вызвать нацгвардов, чтобы те выдворили эту хамку. Увы, до более-менее подходящих предметов было не дотянуться, а для того, чтобы нажать на «тревожную кнопку», надо было пересечь комнату, миновав диван с гостьей, которая даже не думала угомониться. В любом случае она успеет ретироваться. «Хорошо, что я камеры наблюдения не выключила», – подумала Флёр.
– Ты совсем тупая, что ли? – голос Аньес внезапно сорвался на визг. – Ты что, вообще не понимаешь, куда лезешь, идиотка? Да твоя обожаемая супруга, если еще не подохла вместе со своими тупыми солдафонами, то подохнет рано или поздно. Твои же соотечественники и постараются. И вот тогда тебе не жить. Я тебя в порошок сотру. Ты ни сантина не получишь, потому что эти деньги должны принадлежать тем, чьи они по праву, а не твари, которая семью позорит, мотаясь по космосу со всякой швалью.
У Флёр потемнело лицо.
– На моей бывшей родине, – медленно произнесла она, сделав акцент на слово «бывшей», – есть поговорка «По себе людей не судят». Думаю, на Сомбре этот принцип тоже в ходу. Рекомендую про него вспомнить. А теперь убирайтесь отсюда, пока я не выкинула вас в окно.
Аньес с визгом кинулась на нее. При невысоком росте Флёр была довольно сильна и оттолкнула нападавшую. Та отлетела в угол и снесла стоявшее на подставке электронное пианино, но тут же подскочила и впечатала в несчастный инструмент острый каблук. Флёр наконец рванулась на другой конец комнаты и нажала «тревожную кнопку».
– Захотела стать одной из нас, да? – заорала Аньес. – Хрен у тебя получится!
У Флёр дрожали губы, но она заставила себя говорить твердо:
– Да мне такого даже в кошмарных снах не снилось. Еще бы и приплатила, чтоб вас подольше не видеть. Теперь понятно, почему Габи не знакомила меня со всей семьей. Мне бы тоже стыдно было.
– Да мне еще всякие… – начала Аньес, но закончить ей не дал патруль нацгвардов.
12.
Зайдя домой, Габриэль увидела грязные следы на полу в прихожей и услышала плач в гостиной. Наспех сбросив сапоги, она ринулась туда, не снимая пальто. В углу гостиной, прямо на полу, закрыв лицо руками, сидела Флёр и тихо плакала над своим электронным пианино, пробитым чем-то явно тяжелым. Забыв о том, что она только зашла с улицы и что руки у нее холодные, Габриэль крепко обняла любимую.
– Ты не пострадала?
Флёр отняла руки от заплаканного лица.
– Нет. Меня только за волосы схватить хотели, но я не далась.
– Какая сволочь посмела?
– Аньес.
– Козе понятно, зачем эта мразь сюда притащилась, – сквозь зубы процедила Габриэль.
Подхватив на руки все еще всхлипывающую, но уже переставшую рыдать Флёр, Габриэль осторожно уложила ее на диван, накрыв пледом.
– Как она вошла? Неужто до взлома докатилась?
– Нацгварды заставили ее признаться. Она сказала, что спряталась и подсмотрела, как я набираю код, когда вышла за пирожными в соседнюю пекарню, а потом вернулась. Знала бы, что так будет, плюнула бы, ну их в болото, эти пирожные! – Флёр снова всхлипнула.
– Хорошо, что ты вызвала нацгвардов.
– Я еще и камеры наблюдения не выключила, когда она пришла. Там даже видно, как ее нацгварды схватили, и слышно, как она орала и ругалась, и какую чушь мела в свое оправдание.
– А вот это просто отлично, – злорадно ухмыльнулась Габриэль.
Пока Флёр пила любовно заваренный Габриэль успокаивающий травяной сбор, сама Габриэль отмыла пол, подробно высказывая вслух, что думает о сестрице, причем самыми ласковыми словами были «свинья» и «засранка», и унесла в мусорный контейнер то, что осталось от несчастного пианино Флёр.
– Ничего, купим новое, еще лучше, – попыталась она подбодрить любимую.
– Ох, Габи, – Флёр снова чуть не заплакала. – На это пианино мне еще третьезаветники скидывались в качестве подарка на день рождения, когда у меня вообще ничего не было, а своих денег в обрез на еду хватало.
Габриэль только тяжело вздохнула. Потом вызвала с наручного комма Враноффски.
– Ари, дружище, мне нужна твоя помощь, вот прямо сейчас и до зарезу. Ой, прости, пожалуйста, не хотела портить вам с Селиной вечер, но у нас тут такое было… Кстати, тащи Селину тоже к нам, обещаем не отнять много времени, а я компенсирую или чаем, или у нас тут недалеко классный бар и живая музыка, танцуй сколько влезет. Ага, жду.
