– Это потому, деточка, – с той же презрительной интонацией продолжила Габриэль, – что твои слова – это только твои слова. И они не подкреплены вообще ничем. У вас камеры отключены. И коммов на вас нет ни на одной. Так что вы можете говорить что угодно, даже что я совершила все покушения на госпожу президента. Доказать у вас ничего не получится. И, кстати, если уж речь зашла именно об этом, я даже готова поступиться принципами и сама оплатить экспертизу, которая докажет, что запись с камеры в моем доме подлинная, а не смонтированная. Или вы тут правда думаете, что офицеры Космофлота околачивают груши и монтируют подложные видеозаписи, когда совсем от безделья одуреют? Хотя, конечно, думать – это не ваша сильная сторона.
Виржини возмущенно открыла рот, но тут же его закрыла, не найдясь с ответом.
– Но однако же, какая резкая смена приоритетов, – ядовито заметила Габриэль. – Вы же все втроем презираете нацгвардов, иначе, чем шавками в форме их никогда не называли. А теперь готовы умолять их о защите.
– А что, собственно, такого сказала Аньес? – снова вступила Ирэн. – Я как раз очень хорошо ее понимаю. Аньес беспокоится о благосостоянии семьи. Ты претендуешь на получение в наследство огромного состояния, которым не сможешь должным образом распорядиться. Ты же промотаешь все до сантина в первый же день, как только его получишь. И твоя девка тебе в этом с радостью поможет.
– Ну еще бы не помогла, – наконец подала голос Аньес. – Вы бы ее видели. С таким гордым видом ходила по дому, который ей не принадлежит даже. Ну я напомнила этому ничтожеству, где ее место.
Видя, что Габриэль машинально сжала кулаки и зубы, она глумливо продолжила:
– Ой, наверное, сейчас нам покажут всю мощь атаки космофлота. Наверное, весь явился на защиту одной мяукающей терранской шлюхи.
Виржини выразительно хихикнула, поддакивая сомнительной остроте старшей сестры. Вопреки ожиданиям, Габриэль улыбнулась.
– Аньес, милая, закрой свой прелестный ротик. Из него воняет. Ты все Флёр оскорбляешь, а сама-то кто? Отними у нас эти деньги, Флёр останется певицей, а я – офицером Космофлота. Отними деньги у тебя, останется только склочная дура, не умеющая вести себя в обществе. Ты привыкла покупать хорошее отношение, потому что это легче всего. Останется стелиться под кого угодно, потому что иначе ты не умеешь. Ну и кто тут ничтожество и шлюха?
Лицо Аньес перекосило от бешенства, и она кинулась на младшую сестру, намереваясь разодрать ей лицо длинными ногтями. Габриэль увернулась, но неприятно ударилась локтем о стену, на миг потеряла бдительность, и острые ногти до крови располосовали ей щеку. Аньес кинулась снова, но на этот раз Габриэль была уже готова к атаке. Отшвырнув сестрицу в угол, она влепила ей увесистую оплеуху.
– Это тебе за Флёр!
На щеке Аньес осталось красное пятно. Габриэль врезала ей по второй щеке.
– Это за папу. А это уже от меня! – с этими словами Габриэль разбила сестре нос.
– Не смей ее трогать! – истошно завизжала Виржини.
Аньес безвольным кулем сползла по стенке.
– А что ты мне сделаешь? – холодно спросила Габриэль. – Не беспокойся за свое личико, тебя я так не разукрашу, у меня нет привычки бить слабых и больных. Только дурных и не в меру буйных. Но Виржини, ты и правда не понимаешь, что тебя используют? Я готова поклясться, что именно тебе пришлось вытаскивать Аньес из гвардейского участка и вносить за нее залог. Думаешь, она с тобой наследством поделится? Тогда ты еще глупее, чем я думала.
Виржини пискнула и зашлась квакающим истерическим плачем.
– Да я тебя вместе с твоей потаскухой… – начала было взбешенная Ирэн, но осеклась. Сейчас Габриэль была готова уничтожать все, что встанет на ее пути.
– Скажи еще что-нибудь такое про Флёр, – процедила она сквозь зубы, – и сломанные пальцы тебе конфеткой покажутся.
15.
Именно в этот момент Жюль Картье вошел в гостиную.
– Что здесь происходит? – спокойно спросил он. – Объяснитесь немедленно.
– Эта дура… чуть не убила Аньес… и хотела… убить… маму… – еле проговорила Виржини, глотая слезы, и снова разрыдалась.
Жюль недовольно поморщился. Истерики средней дочери давно его утомили.
– Не неси чушь, Виржини. Габи, что происходит? В коридоре на меня вылетела перепуганная Рамона и сказала, что тебя тут убивают, и чтобы я немедленно тебя спасал.
Бешенство в глазах Габриэль сменилось усталостью, но она нашла в себе силы улыбнуться:
– Привет, пап. Ты же знаешь, что тетя Рамона все преувеличивает, когда испугается.
– Хорошенькое дело! – взревела Ирэн. – А мнения супруги и дочерей тебе не интересны?
Жюль нахумрился и сказал то, чего никогда не говорил за все годы совместной жизни:
– Заткнись, Ирэн. Просто заткнись по-хорошему. Если ты не заметила, объяснения одной из наших дочерей я сейчас и прошу. А если забыла, напоминаю, что дочерей у нас целых три.
– После того, что это тварь тут устроила, у меня их две! – рявкнула Ирэн, не желая сдаваться без боя.
