Жюль уехал от Агилеры поздно вечером. В голове шумело от бренди – Габи была права, это очень коварный напиток, хотя Агилеру, похоже, не пробрало – но скорее даже от всего, что произошло сегодня. Не каждый день сжигаешь все мосты. Жюль составил список вещей, за которыми надо будет заехать, когда никого не будет дома. А лучше переслать список Рамоне, пусть все приготовит и передаст его курьеру. Появляться там еще хоть раз Жюль не хотел.
Джоанна ждала его с ужином из ближайшего кафе. Жюль извинился и сказал, что хочет побыть один. Здесь у него уже появился собственный кабинет, где он иногда работал. Но сейчас никакие деловые вопросы не шли в голову. Жюль включил электронную фоторамку со старыми снимками дочерей. Всех трех. На детских фотографиях – Аньес тринадцать лет, Виржини десять, Габриэль семь – они сидели в обнимку и смеялись. Жюль почувствовал, что плачет.
18.
30 декабря 3049 года
Рафаэля Нуарэ, конечно, предупреждали, что заново адаптироваться к жизни будет сложно. Но первая опасность встретила его сразу же за воротами госпиталя. Она имела вид Эрика, который чуть не задушил брата в объятиях.
– Полегче, кадет! – с напускной строгостью прикрикнул Рафаэль. – Не испытываю никакого желания загреметь обратно!
– Прости, – Эрик виновато опустил глаза. – Я сделал больно?
– Да нет, – улыбнулся Рафаэль. – Но ты уже не маленький мальчик, а я еще не вполне восстановил форму. Ты меня чуть не уронил.
– Ох, прости, пожалуйста, больше не буду. Просто так здорово видеть тебя на ногах и без всего этого… А то я, когда тебя навещал, из-за всех этих трубок подойти боялся. Да и потом тоже, ведь такая реабилитация…
– Ладно тебе, – Рафаэль потрепал брата по макушке. – Я все-таки не хрустальная ваза. Поехали домой.
День рождения Нуарэ не собирался как-то особо праздновать – во-первых, еще не до конца свыкся с мыслью, что жив, во-вторых, пока что быстро уставал. Родные и экипаж его поздравили – и ладно. Но Эрик решительно заявил, что берет дело в свои руки, и забронировал столик в «Синем быке», благо тот был недалеко. Только увидев меню, Нуарэ понял, как соскучился по нормальной еде. Он был неприхотлив, как любой военный, да и кормили в госпитале прекрасно, но многие недели научно рассчитанного сбалансированного диетического питания достали даже его. Сидя в удобном кресле, он поглощал стейк, запивал его вином, которое ему наконец-то разрешили, и был практически счастлив. Если бы еще Эрик немного умерил восторги по поводу его героизма… Впрочем, что с него взять – всей истории он не знает. Да, если на то пошло, Рафаэль и сам помнил немного.
– Что ты, что Снайпер, – надулся Эрик, когда Рафаэль сказал ему об этом. – Ну с ним-то понятно, а ты…
– А что я? – пожал плечами Рафаэль. – Я выбыл в самом начале.
Лицо Эрика ясно говорило, что, по его мнению, брат просто скромничает, но настаивать, так уж и быть, он не станет. К тому же, чем ближе ужин подходил к десерту, тем хитрее Эрик косился на свой комм. Рафаэль уже собрался поинтересоваться, что там брат такое задумал… и тут в зал вошел Нил Росс.
– Раф… я хотел сделать сюрприз… – почти виновато зашептал Эрик. Рафаэль только отмахнулся, вставая навстречу Россу. Они обнялись.
– С днем рождения тебя, – тихо сказал Росс. – С двумя.
– У тебя их теперь тоже два, – так же тихо ответил Нуарэ. Росс только улыбнулся:
– То ли еще будет!
Судя по тому, как Росс набросился на черничный пирог, санаторная кухня достала его еще больше, чем Нуарэ – питание в госпитале. При этом каким-то парадоксальным образом он ухитрялся говорить почти без пауз. О Лехане и Маринеске не было ни слова. Пушить хвост можно перед гражданскими или младшими по званию, хотя Нуарэ не любил и этого. С Россом им незачем было друг перед другом выпендриваться. Что нужно – они знали и так, что не нужно – не нужно. В свое время разговорчивость Росса порой выводила Нуарэ из себя, но сейчас он был благодарен другу, что тот говорил сам и не задавал лишних вопросов. Да и что Нуарэ мог рассказать – из того, что сейчас было уместно? Разве что вместе с Россом шутливо поужасаться въедливости Темницки и помечтать о скорейшем возвращении на службу. А что еще делать в этой жизни.
– И знаешь, – вдруг сказал Росс, когда они уже собирались расходиться, – извини, что я тогда наговорил всякого. Сам теперь не могу понять, с чего завелся.
– Я давно все забыл, – искренне ответил Нуарэ. Росс радостно улыбнулся и пошел на стоянку каров. Он чуть прихрамывал, но сейчас это уже выглядело особенностью походки, а не травмой.
– Ох и потрепало же тебя, – вслух сказал Нуарэ.
– На себя посмотри! – Росс, оказывается, все слышал. Он помахал рукой и скрылся за углом. Нуарэ чуть дернул плечом – эта привычка была у них с Эриком общей. У него, по крайней мере, руки-ноги на месте, всех последствий сейчас – быстрая утомляемость. Даже обидно, что на службу возвращаться пока не разрешили.
