В "армянском" доме на Ямском поле, как быстро окрестили краснокирпичный особняк острые на язык москвичи, на четвертом этаже занимали три квартиры и те ереванские бандиты, с которыми Карлен случайно познакомился в ночном клубе "Метелица". Позже он подружится с этими гангстерами, они и пригласили его впервые в Москве в ночное казино "Трефовый туз", в тот день, когда игорное заведение потерпело крах. Тогда он чуть-чуть не вышел на интересовавшую его тайну, но не повезло: он был уверен, что в казино "Трефовый туз" отыскал бы след фальшивых долларов, именно ради этого он и прибыл в Россию, под крышей "Лос-Анджелес таймс". Но, как говорят русские, нет худа без добра: в казино он встретил щеголя под кличкой Картье. Интуиция подсказывала Карлену: каким-то образом этот тип имел отношение к фальшивым долларам -- иначе бы так щедро не сорил ими. Особенно близко Карлен сошелся с двумя армянскими бандитами -- Ваганом и Арменом. У первого была кличка Крис, у второго -- Абрек, и хотя и тому, и другому тюрьмы пока удалось избежать, но в криминальных кругах Москвы оба пользовались большим авторитетом. Возможно, этому способствовали их былые успехи на европейских и мировых чемпионатах по вольной борьбе, а скорее всего то, что оба по какой-то ветви приходились дальними родственниками легендарному Рафику Сво, и тот успел лично ввести их в криминальный мир столицы.
Карлен, как и всякий американец, считавший себя знатоком престижных марок, и тут получил в России удар по самолюбию, чем был уязвлен до глубины души. Однажды вечером он собирался в какой-то недавно открытый подвальный театр, где обещали премьеру пьесы абсурда. Выйдя из подъезда, Карлен увидел невероятно шикарную машину и рядом с ней -- Армена-Абрека. Как кавказец, а теперь еще и как американец, Карлен был неравнодушен к машинам, особенно к дорогим и престижным моделям. Вишнево-перламутровой окраски красавица, возле которой, пижонясь, стоял Армен, была как раз из этой, сводившей с ума породы.
Татляну всегда казалось, что стоит ему на мгновение взглянуть на машину, хотя бы издалека, и он тут же назовет ее модель, страну-изготовителя, основные достоинства. Конечно, он допускал мысль, что может ошибиться в модификации -- из-за жесточайшей конкуренции автомобильные фирмы стали шевелиться проворнее, предлагая различные варианты хорошо прижившихся на рынке машин. Японские лимузины, в какие бы одежды ни рядились -- а уж их производители напропалую воровали линии дизайна и у европейцев, и у американцев, преломляя их так и сяк в своих невероятных чудо-компьютерах, чтобы не обвинили в плагиате, -- он узнавал за версту. Точнее, чуял и откровенно не любил их, как и все остальное японское, -- не было в их изделиях, чего ни коснись, души, от всего явно разило конвейером, научно-техническим прогрессом при полном отсутствии тепла человеческих рук. На свои, американские, автомобили Карлен тоже имел нюх, в них, как и у японцев, чувствовалась запрограммированная стандартность, серийность, и они явно уступали европейским образцам в полете фантазии, изыске. Немцы, в последние годы вытеснившие новых соотечественников Карлена с автомобильного Олимпа, конечно, имели свое, немецкое, европейское лицо, потому что включали в понятие "стандарт" не только геометрию, но также и изящество, элегантность. "Немецкие", наверное, не спутал бы с другими никто, особенно серии дорогих марок. На мировом рынке, как и на российском, появились и шведы, но "сааб" и "вольво" больше отличались надежностью и крепостью подвесок для русских дорог, чем привлекательностью и новизной формы, что в основном притягивает к себе внимание молодых бизнесменов.
Однако стоявшая поодаль от подъезда машина не была похожа ни на одну известную модель в мире, более того, Карлен не мог бы определить, откуда она родом, из какой страны, с какого континента, -- и эта растерянность повергла его в настоящий шок.
Армен, заметивший его реакцию, молча наблюдал за спесивым американцем и радовался, что сумел утереть нос этому лос-анджелесскому всезнайке. Карлен медленно приближался к улыбающемуся Армену, пытаясь все-таки угадать с ходу модель, но, сколько бы ни перебирал в памяти, ни одна фирма и приблизительно не тянула на эту роскошную, удивительно красивую по пропорциям, по изгибам линий машину. Он, кажется, перебрал всех, остались только итальянцы, непревзойденные дизай-неры в одежде, в обуви, да и в машинах тоже, -- чего стоят одни "мазерати", "феррари", "ломбардини", -- но что-то внутри подсказывало: нет, это не итальянцы. Конечно, шевельнулась крамольная мысль: может, Южная Корея? Те тоже изо всех сил рвутся на мировой рынок, предлагая немыслимые по внешнему виду модели, так же беззастенчиво, как и японцы, воруя все накопленное за десятилетия в Европе и Америке. Но эта красавица была точно европейского происхождения! Карлен мог поклясться на чем угодно, и это единственное, в чем он не ошибся.
-- Ну что, американец, не видел еще таких машин? -- поняв его смятение, спросил насмешливо Армен.
