Замыслив "арестовать" бухгалтера, Кольцов еще не определил, куда его спрятать, но понимал, что Звонарева нужно перехватить позарез. Несколько дней его можно продержать у себя -- жена как раз накануне задержания Шкабары улетела к родителям во Владивосток: женился ее младший брат, а свадьба да похороны -- дело святое. В конце концов он мог рассчитывать и на помощь Хавтана, тот за последние годы круто поднялся вверх: разъезжает на "саабе", купил шикарную квартиру в сталинском доме, кажется, в том самом, что описал некогда Юрий Трифонов в знаменитой повести "Дом на набережной". Теперь ему принадлежал ресторан "Золотой петушок", где некогда Хавтан угощал их, бритоголовых, перед отправкой в армию.
Впрочем, здесь, в "Золотом петушке", он с Хавтаном и повстречался снова, когда после службы в армии и работы во владивостокской милиции вернулся в Москву через пять лет. Много воды утекло в России за пять лет, многое изменилось в жизни обоих. Ресторан этот, "Золотой петушок", был первым в жизни Германа Кольцова, где он гулял по-настоящему, и на всю жизнь произвел на него неизгладимое впечатление: и интерьером с его искусственными деревьями в пластмассовых кадках, и яркими голландскими цветами из шелка, которые ежевечерне пылесосили, и огромными зеркалами в аляповатых рамах под старину, занимавшими простенки, -- все это показалось тогда Кольцову верхом роскоши, изящества и вкуса, атрибутами другой жизни. И как-то под настроение, через полгода после возвращения в Москву, он предложил своей жене Леночке: а свожу-ка я тебя в ресторан, куда до армии любил захаживать. Об убранстве, о деталях интерьера, когда-то так поразивших его, Герман Леночке не рассказывал, хотел ошеломить ее, тем более что в ресторанах они вообще не бывали, да и какие во Владивостоке рестораны? Так... пункты общественного питания... Леночка конечно же ахнула, ибо она не знала, что от прежнего "Золотого петушка" осталось только место да название. Перестроенное, перепланированное лучшими архитекторами и дизайнерами заведение стало рестораном, сделавшим бы честь любой европейской столице, будь то Париж или Лондон. Здесь царил хваленый евростандарт плюс российская роскошь на грани милого излишества, а главное -- был простор, то, чего так не хватает старушке Европе; она давно перестроилась и лишних метров и капиталов ей взять просто неоткуда.
За время службы в милиции научившийся ничему не удивляться, а главное -- владеть паузой, держаться спокойно, Герман только теперь понял, каким жалким был тот прежний "Петушок". И еще Герман сразу смекнул, что в сто долларов, на которые он рассчитывал в тот вечер, в таком ресторане не уложиться, но нисколько об этом не пожалел, потому что видел, какой истинный восторг, радость вызвал "Золотой петушок" у Леночки. Однако чудеса на этом не закончились... Позже, анализируя событие, Кольцов пришел к мысли, что встреча со старым знакомым по прежнему адресу была суждена ему свыше. Как все люди, живущие двойной жизнью, он был суеверен без меры...
Зал к их приходу был заполнен уже наполовину, но на многих столиках стояли таблички с надписью на двух языках: "Зарезервировано". Пока Леночка, не остывшая от восторга, выбирала место по своему усмотрению, мимо них прошел к выходу, благоухая прекрасным одеколоном, элегантный господин в светлой тройке и ярком шейном платке вместо галстука. Герману в какое-то мгновение показалось, что он знает этого сухощавого человека со стремительной походкой и цепким, всевидящим взглядом. Мужчина, быстро проскочивший мимо них, вдруг словно наткнулся на невидимую преграду, обернулся и вопрошающе-азартно крикнул:
-- Гера, дружище, ты ли это?!
-- Хавтан?!
И старые друзья кинулись друг к другу в объятия -- слава Богу, что русские еще не научились скрывать свои истинные чувства и не думают, как это выглядит со стороны и какова будет реакция окружающих на шумную встречу.
Герман представил Хавтану свою жену, и тот, поцеловав ее протянутую руку, церемонно отрекомендовался: Леонид Андреевич. Так Кольцов впервые узнал, как зовут давнего приятеля.
Леонид Андреевич без слов понял, что гости никак не найдут удобный столик, все лучшие уже были заняты или заказаны.
-- Не волнуйтесь, сейчас все устроим...
Он подвел Кольцовых к сервированному столику в центре зала: отсюда хорошо просматривалась эстрада, где сегодня выступало варьете из Одессы, и, сняв табличку "Зарезервировано", пригласил их широким жестом занять места:
-- Вот этот столик подойдет вам вполне.
Тут же, словно из-под земли, рядом с ним выросли метрдотель и официант. Склонившись по обе стороны от хозяина, они застыли в ожидании приказа. Хавтан, не прерывая беседы, словно мельком, негромко приказал:
-- Стол по полной программе, по высшей масти. Пусть Петрович на кухне расстарается. Старого кореша встретил, пять лет не виделись...
Вышколенные халдеи, которым, видимо, хозяин дважды никогда не повторял, быстро исчезли, чтобы исполнить заказ по высшей масти, -- такие приемы Хавтан давал не часто.
