-- Ты по-прежнему любишь этот ресторан? -- спросил Кольцов, оглядывая богатую сервировку стола, тонкий, изысканно расписанный английский фарфор, бокалы из французского хрусталя, приборы из русского серебра.
-- Да, я, знаешь ли, человек старомодный, тоскую по местам юности и, чтобы чаще вспоминать молодость, купил этот ресторан, -- ответил хвастливо Хавтан, поигрывая тяжелым золотым браслетом массивного "Ролекса" на худом загорелом запястье. Глядя на жену Кольцова своими пронзительными глазами, он вкрадчиво спросил: -- А вам у нас понравилось?
Леночка с искренним восторгом закивала:
-- Очень! Просто чудесно! Гера еще во Владивостоке говорил, что вы им тут перед отправкой на службу богатые проводы устроили.
-- Помнит, значит... Это хорошо... -- улыбнулся и сразу помягчел Леонид Андреевич.
Он был из той категории людей, которые болезненно относятся к своей персоне, для таких чрезвычайно важно, как они выглядят, как их оценивают со стороны.
-- И чем же теперь занят, Пересвет ты наш? -- добродушно, без перехода, поинтересовался гостеприимный хозяин, вспомнив старую кличку гостя.
Герман на секунду растерялся -- говорить или не говорить, что он служит в милиции. Он ведь хорошо помнил хавтановскую школу, его "политбеседы". В той иерархии ценностей, что некогда пропагандировал Хавтан, ниже мента никого не могло быть, и мусоров следовало уничтожать уже только за то, что он мент и носит погоны. Но пока Кольцов раздумывал, его опередила Леночка и с гордостью выпалила за мужа:
-- А Гера закончил у нас во Владивостоке высшую школу милиции, получил офицерское звание. А теперь он уже капитан, командир особого спецподразделения при МВД...
Герман хотел под столом нажать Леночке на ногу, чтобы та не очень-то распространялась о его службе, которая особо не афишировалась, но Хавтан, неожиданно для Кольцова, широко улыбнулся и, как показалось, вполне искренне сказал:
-- От души поздравляю. Я рад, что друзья юности находят для себя место под солнцем. Милиция, ОМОН, РУОП, ФСК, ФСБ -- это то, что нужно для настоящего мужчины. Россия нуждается в крепких парнях и твердом порядке. -И он кивком дал команду стоявшему у него за спиной официанту, чтобы тот наполнил бокалы.
Под ярким светом люстр заискрилось прекрасное вино, и на душе у Германа отлегло.
-- За вас, за встречу, на нашу молодость, -- предложил тост Хавтан, и все дружно сомкнули тяжелые хрустальные бокалы.
Просидели в тот раз в "Золотом петушке" долго, прием действительно оказался по высшему разряду, такого чета Кольцовых и представить себе не могла. Расчувствовавшийся Хавтан был без тормозов, ему хотелось блеснуть перед старым корешем богатством и властью в своем заведении. У Леонида Андреевича уже созрел план в отношении Германа после того, как он узнал, что Кольцов служит в особом спецподразделении МВД. Вина в тот вечер подавались самые изысканные, шампанское французское и только "брют". Повар Петрович, по словам Леонида Андреевича, превзошел себя, а на десерт подносили диковинные заморские фрукты, швейцарский шоколад и итальянское мороженое, голландское печенье и датский торт... В общем, чете Кольцовых такое изысканное внимание и не снилось. В "Золотом петушке" высоких гостей непременно одаривали еще и коробкой -- с напитками и закуской, что было сделано и на этот раз, и опять Герман вспомнил первое свое посещение этого ресторана -- тогда хозяин тоже щедро одарил их на прощанье.
В самом конце застолья захмелевший Самурай попытался попросить у официанта счет, но более трезвый Хавтан ловко свел все к шутке. Поскольку Леонид Андреевич уже твердо знал, чего он хочет от Кольцова, он достал из кармана несколько своих визиток и, отобрав среди них одну, особо важную, передал ее Герману со словами:
-- Вот тебе фирман, или, как говорили ханы Золотой Орды, пайцза. Она означает, что в "Золотом петушке" тебя всегда примут по высшему разряду, а расхо-ды -- за мой счет. С кем бы ты ни пришел: один, с женой, с друзьями, с начальством, с пацанами, старыми корефанами люберецкими. Считай, что у тебя тут открытый счет. -- И, сделав небольшую паузу, с нарочитой грустинкой добавил: -- Все у меня есть, а старых друзей маловато осталось...
Леночка восторженно захлопала в ладоши, а Герман со смутной тревогой, которую, однако, быстро заглушило выпитое, принял визитку.
Хавтан, словно и не грустил секундой раньше, снова заулыбался:
-- Когда бываешь в центре, особенно по вечерам, заглядывай в ресторан "Пекин", на площади Маяковского, ах да, теперь -- на Триумфальной. Я люблю там коротать вечера. Помнишь, как ресторан гремел в шестидесятые -семидесятые годы?
Герман согласно кивнул в ответ, хотя в те годы не то что в "Пекине", ни в каком другом ресторане не ошивался. Другой у него был тогда уровень жизни.
А Хавтан продолжал свое:
