Л и д а. Семь дней.
У л ь я н а. А деньги вернули?
Л и д а. Нет.
У л ь я н а. Надо было бы до конца пробыть.
Л и д а. Вас хотела проведать да и о доме уже соскучилась. О Петре. И сына надо забрать у мамы. Мы с Петром без него просто не можем.
У л ь я н а. А Петр и в прошлом году и в этом без отпуска. Хотя бы к нам наведался.
Ф е д о р. Зазнался.
У л ь я н а. Разве о брате так можно?
Ф е д о р. Можно.
Л и д а. Не зазнался, а работы по горло. Он такой же жадный на работу, как и все вы.
Т а н я. Меня можешь исключить из этой компании.
У л ь я н а
Л и д а. У вас уже и огород свой?
У л ь я н а. За гаражом грядочка. Из-за клочка земли столько неприятностей…
Л и д а. Зачем же брали?
У л ь я н а. А как же без грядки-то, без свежих овощей? Пучок укропа на базаре — гривенник! Ни чести, ни совести у людей. Десять копеек — за пучок травы. Слишком дорого борщ обходится.
Л и д а. Петр часто повторяет: вот бы такого борщика, как мама готовит.
У л ь я н а. Для борща и овощи свежие нужны и мясо с базара…
Да, чуть было не забыла… Кто со мной завтра на базар поедет?
Л и д а. Далеко собираетесь?
У л ь я н а. Куда-нибудь в район, где подешевле.
Т а н я. Я не поеду.
Ф е д о р. Это почему же?
Т а н я. А потому, что я только-только права получила… Воскресенье, машин много, еще в аварию попаду.
П а в л и к. Ма-ам, где моя белая сорочка?
У л ь я н а. Там, где глаженое… Павлик, поедем завтра на базар?
П а в л и к. Категорически — нет!
У л ь я н а. И зачем только машину покупали — чтобы в гараже стояла?.. Такие деньги выбросили.
Т а н я. В гараже… Да наш «Запорожец» все дешевые базары уже пообъездил.
Л и д а. Я, правда, еще одна ни разу не ездила, но на права сдала. Мы с Петром решили машину купить.
У л ь я н а. А деньги?
Л и д а. Будем откладывать понемногу.
П а в л и к. Ма-ам, у сорочки верхняя пуговица отрывается.
У л ь я н а. Таня, пришей.
Т а н я. Были паны, были рабы, а теперь все — товарищи!
П а в л и к. Ма-ам, где иголка?
У л ь я н а. В рушнике.
Т а н я
Л и д а. Петр достает. Он лучше в нарядах разбирается, чем я.
Т а н я. Мне бы такого муженька, как наш Петр.
Л и д а. Ты девушка красивая, выберешь себе жениха по вкусу.
Т а н я. Теперь такие женихи пошли, что сами на бутылку клянчат, где уж им о нарядах для жены думать.
Ф е д о р. Небось Петр по полтысячи в месяц зашибает?
П а в л и к. Ма-ам, а где галстук, вроде белесый такой?
У л ь я н а. Там, где бросил, на спинке кровати.
Ф е д о р. Зазнался наш Петр, мог бы и навестить.
Л и д а. Я же говорю — от работы его не оторвешь. У вас, у Ангелов, у всех один характер.
Т а н я. Корреспондент из области приехал, со мной говорил — хотел очерк о нашем отце писать. Да, видно, передумал, что-то ему не понравилось. И Федор тоже не понравился. Бурбон, говорит, а не человек.
У л ь я н а
Ф е д о р. Да я как следует и не расслышал, о чем он спрашивал. Вот и сказал — в перерыве, мол. Сам он бурбон. Работаешь, а он под руку лезет.
Т а н я. И сюда приходил. Может, и сегодня появится.
У л ь я н а. Надо отцу сказать.
Т а н я. А может, и не придет…
У л ь я н а. Тебя не разберешь: то придет, то не придет.
Опять своего черта включил.
Т а н я
Л и д а. Послушался!
У л ь я н а. Он уже отца за ворот хватает… Такого разбойника — поискать надо. Танюшки нашей, правда, побаивается.
Ф е д о р. Тань, съездила бы завтра на базар?
Т а н я. Кому отец скажет, тот и поедет.
Л и д а. «Кому отец скажет»! Наш сын тоже уже распевает песенку, которую вы в детстве пели… Как это?