К р я ч к о. Выпьешь пива, а у Платона кровь закипит — добро его переводят… За копейкой он не то что нагнется, — а и в пыль ляжет!.. Была революция, политкружки, наглядная агитация, пятилетки, соцсоревнование… А Платон выстоял со своей идеей: «Гони копейку!»
Л и д а. Живете — значит, и зарабатывать надо.
К р я ч к о. У меня вон и домик похуже, чем у Платона, нет ни «Запорожца», ни цветного телевизора, ни сберегательной книжки. Я не признаю капиталистической философии, не позволю, чтобы копейка мной руководила…
Что это с тобой, ты ведь раз в году смеешься.
П л а т о н. Нищетой человек похваляется…
К р я ч к о. Не нищетой, а социалистическим сознанием. Я не голодный и не голый, что мне еще нужно?
П л а т о н. У тебя, Крячко, мировоззрение как у козы: летом она пасется, а зимой ест, что дадут.
Л и д а
К р я ч к о. Нет уж, я всю жизнь активист! Пока на заводе работали, я его на всех собраниях песочил. А теперь приходится в индивидуальном порядке. Я все ему готов простить, а вот стяжательства не могу. На фронте мы в одном взводе служили. Платон летом шапку в ранце носил. Кто тогда знал, доживет ли до зимы. А он шапку берег. Все старается, все ему мало. Думаешь, сто лет проживешь? Нет! А впрочем, ты крепкий, как дуб, может, и до ста дотянешь.
П л а т о н. Ты чего пришел?
К р я ч к о. Дай пятерку до пенсии.
Оно, правда, не годилось бы деньги брать у подсудимого. Ну да ладно, до суда отдам. А куда сынок-то подался? Может, и моего бы прихватил, никак на работу не пристрою.
П л а т о н. Потому что ворюга.
К р я ч к о. Что?
П л а т о н. Ворюга твой сын!
К р я ч к о. Как ты смеешь! Да он свое готов отдать, не то что украсть.
П л а т о н. Не работает, а ест — значит, ворюга. Не заработал, а тратит.
К р я ч к о. Мое ест, не твое.
П л а т о н. Он еще хуже того вора, что ночью крадет, исподтишка, потому что твой — средь бела дня…
К р я ч к о. Кулацкое отродье, ему, видишь ли, и моего добра жаль.
П л а т о н. Все государственное, все наше и все мое!
К р я ч к о. С такой формулировочкой ты завтра не то что пустырь луком засадишь, а и всю дорогу. Ну, за это дело я тебе еще на суде покажу.
Л и д а. На каком суде? О чем это вы?
К р я ч к о. Понимаешь, был при дороге
Л и д а. На днях.
К р я ч к о. Ну, я пошел. Что-то сердце колет.
Л и д а. Я тоже пройдусь. До магазина.
П л а т о н. Пичужка и та гнездо вьет: чтоб и ветер не сорвал, чтоб и дождь не залил, чтоб и птенцам теплее было. А Крячко и пичуге сказал бы: богатеешь, кулацкое отродье! А по мне, родился человек — живи! И гнездо свое по-хозяйски устраивай, чтобы ни дождь, ни ветер, ни холод не страшны тебе были.
К л о к о в. Доброго здоровья. Если не ошибаюсь, вы Платон Никитич Ангел? А я Клоков, из газеты. Вот…
Хотелось бы поближе с вами познакомиться. Кое-что мне уже известно. Стаж работы, высокая квалификация. Сын и дочь на заводе. Словом, потомственная рабочая семья.
П л а т о н. Верно.
К л о к о в. Предварительно хочу уточнить несколько моментов. Только договоримся — отвечайте мне просто, без казенных слов, словно разговариваете с добрым приятелем.
П л а т о н. Давай как с приятелем.
К л о к о в
П л а т о н. С двух лет.
К л о к о в. То есть?
П л а т о н. Штанишки сам надел, потом игрушки начал себе мастерить, потом — по хозяйству, потом — школа, потом — завод…
К л о к о в. На войне были?
П л а т о н. Был.
К л о к о в. Героические поступки, примеры?
П л а т о н. Вся война — пример.
К л о к о в. Ваша цель в жизни?
П л а т о н. Хорошо жить.
К л о к о в. Что, по-вашему, для этого необходимо?
П л а т о н. Здоровье и деньги.
К л о к о в. Уточните насчет денег.
П л а т о н. Или заработать, или украсть. Третьего способа нет.
К л о к о в. Общественная работа за время пребывания на заводе?
П л а т о н. У станка.
К л о к о в. В многотиражке я вычитал, что вы любите деньги?